Валидуда Анатольевич - На задворках галактики

Максиму никак не хотелось становиться причиной праздничного обеда или чем-то вроде символа славы, например, в виде великолепного чучела. Он не стал тратить и секунды на смену опустевшего магазина, потратив эту драгоценную секунду на оценку противника и своей позиции. Предстояла скоротечная схватка, если конечно хочешь выжить, когда против тебя такой противник. Аборигены были гораздо массивней любого человека и сильнее, и, по-видимому, выносливей. Длинные копья тоже должны давать преимущество — дистанцию. Вот только Масканин никак не желал оставаться на означенной дистанции и свято верил, что для штыка не важна физическая сила врага. Да, настало время штыка! Некогда наработанные навыки делали своё дело, превратив беспамятного беглого зэка в смертоносный механизм.

Гигикая, четверо существ брали Максима в полукольцо, пятый же, за его спиной, бросился на крепыша, ноги которого подкосились, столь неожиданна и стремительна оказалась для него эта атака. Крепыш плюхнулся на спину и, вытаращив глаза, истерично завопил, непослушными руками направляя карабин на аборигена. Грянул выстрел, пуля попала существу в правую руку, сильно сбила прицеленное копьё, отчего оно воткнулось в землю рядом с ногой крепыша и было сломано своим же хозяином, подобно смерчу летевшим на упавшего человека. В падении болотный чёрт так зазвездил здоровой рукой Михалычу, что того метра на два протащило по траве. Добить крепыша существу помешал Масканин, с необычно громким хрустом вогнавший штык ему в спину у самого позвоночника. Гигиканья оставшейся четвёрки моментально смолкли, уступив низким гортанным порыкиваниям.

Очень скоро Максиму пришлось смотреть на все триста шестьдесят градусов, на ходу изобретая тактику против такого необычного врага. Будь противник всего один ему бы не пришлось особо мудрить, да и будь перед ним обычные люди, всё стало бы тогда привычно и понятно. А сейчас, не зная ни болевых центров, ни особенностей строения организма (а вдруг у них сердце в голове или их аж два?) он вынужден был действовать от защиты, экономя силы. Интересно, на сколько же этих сил хватит?

Аборигены атаковали одновременно, стараясь сохранить дистанцию длины копья. Масканин тут же попытался дистанцию сократить, чтобы преимущество было на его стороне — с его-то коротким карабином! И с удивлением столкнулся с необычайной резвостью врага. Казалось бы, при их массе и габаритах в их движениях должно быть больше инерции, однако существа двигались почти со скоростью человека. В итоге, две попытки пропороть чьё-то брюхо штыком не увенчались успехом. Тогда Максим решил бить по конечностям. Уклонившись от удара копья в спину, он в один приём увёл древко правофлангового супостата, резко при этом сократив расстояние с ним, и вот уже штык вогнан в основание кисти, когда существо попыталось закрыть корпус, а окованный сталью приклад заехал ему выше локтя. Сблизиться в упор не удалось, раненный супостат отскочил назад подобно пружине и теперь уже Максиму пришлось уворачиваться сразу от трёх копий и отбивать их карабином. Поднырнув под копьё левофлангового аборигена, Максим что было сил бросился к нему, метя штыком в опорную ногу. И попал. Лезвие вспороло голень и существо, сильно захромав, тут же попыталось увеличить дистанцию и ему это удалось лишь благодаря соплеменникам. Масканин повторил свой приём с ближайшим противником, который поспешил на безопасную дистанцию с раной в предплечье.

Аборигены вновь атаковали одновременно. А Масканин, защищаясь, нападал. Раненому в предплечье он глубоко рассёк бедро, а единственному остававшемуся невредимым раздробил прикладом колено и выбил локтем клык, который вместе с кровью был выплюнут на примятую траву. После этого один абориген, видимо самый сообразительный из них, переломил древко своего копья, укоротив его вдвое. Остальные взяли с него пример. Последовала новая атака и Масканину пришлось совсем туго. Черти сделали ставку на физическую мощь, стремясь сбить его с ног и если не заколоть, то растерзать своими чудовищными конечностями. Это их намерение Масканин просчитал сразу и, не теряя ни доли секунды, пошёл на прорыв из резко уплотнившихся тисков окружения, взяв карабин горизонтально словно шест, правой рукой у приклада, левой за цевьё. Он сорвался вперёд прямо на прущего на него врага, и в самый последний момент, успев уклониться в сторону, как косой полоснул лезвием штыка по брюху аборигена. И получил ощутимый удар в спину огромной ручищей. Наверное, благодаря только набранной скорости, смог удержаться на ногах. Удержался, развернулся. Оставшаяся троица, слегка сбавив в темпе, продолжала нестись на него. Четвёртый, со вспоротым животом, скрючился в судорогах, тихо и жалобно курлыкая и вскоре затих. Масканин выбрал целью правофлангового, но устремился прямиком на центрального, резко рванув к своей цели когда их разделяло не больше пяти метров. Слева воздух рассекло копьё, повстречав вместо человека пустоту. Удар правофлангового он отразил на бегу, заставив наконечник взметнуться вверх. Штык, описав полукруг, напоролся на открывшееся горло. Существо рухнуло как подкошенное, Максим едва не растянулся, зацепившись ногой о падающее тело. Довольно неожиданно ближайший абориген оказался почти рядом, копьём он теперь орудовал как дубиной. Ну, дубина — она и есть дубина, ей надо уметь пользоваться. Масканин разбил прикладом супостату челюсть и ткнул штыком ему в рёбра. Но вот чего он никак не ожидал, так это того, что почти уже мёртвый вражина вдруг упрётся своими ручищами в землю и лягнёт своими коротенькими, но мощными ногами. Летел Масканин к земле метра три, а приземлившись, почувствовал, что весь воздух из лёгких вышибло, да чёрные точки перед глазами зарябили. 'Не человек, мать его… — подумал он, вскакивая на ноги. — Грёбанные шуточки…'

Абориген лежал мертвее мёртвого, широко раскинув руки, из его груди, под углом в градусов тридцать, торчал, слегка покачиваясь, карабин. И именно к карабину, протягивая руки, почти доковылял раненый в ногу последний абориген. Максим подобрал копьё. В рукопашном бою для него оно было ничем не хуже.

Звук выстрела заставил его машинально пригнуться. Стрелял очухавшийся крепыш. Последний живой чёрт валялся на спине и прямо по человечески ошалело пялился на Максима, держась за простреленную, повторно раненую ногу. Они секунд пять изучали друг друга, не шевелясь. Крепыш тоже застыл.

— Иди домой, сука!!! — гаркнул Масканин, угрожающе замахнувшись.

Существо взвизгнуло и опрометью припустилось на трёх конечностях прочь.

— Целился в грудь, а попал в ногу, — сказал крепыш, когда Масканин подошёл к нему. — До сих пор искры в глазах. Зачем ты его отпустил?