Геймер - Юлия Игоревна Андреева

Ябу. При одном воспоминании о Касиги Ябу Токугаве-сан захотелось плюнуть. В последнем письме Кири сообщала, что господину Ябу должны были доставить приказ от Исидо о скорейшей доставке в Осаку головы Токугавы-но Иэясу. Вот ведь шельмец!.. Токугава улыбнулся. Ему нравилось играть с глупым и расчетливым Ябу как кошка играет с ящерицей: то выпуская острые кривые когти, то пряча их в мягких подушечках лап.

«Ябу – свой человек, – успокоил себя Токугава. – Ничего хорошего от него ждать не приходится, а значит, не разочарует».

О таких, как Ябу, в Японии говорили, что, заснув с ним в одной комнате, можно проснуться без головы. Опасный, ужасный человек. Ябу следует сменить. Быстро, случайно и надежно. Пусть клан Касиги возглавит его сын. Жалко, конечно, что нельзя поставить во главу племянника Оми. Этот хотя бы сначала думает, а потом рубит. Хорошее качество. Весьма похвальное поведение. Но ничего тут не поделаешь. Для того чтобы поставить Оми во главу угла, придется устранить сначала Ябу и его потомство, затем отца Оми, брата Ябу, и уж потом…

При этом совершенно непонятно, присягнет ли позже Оми-сан дому Токугава или решит сделаться вассалом Исидо. А раз так, то стоит ли убивать Ябу-сан? От него, по крайней мере, знаешь, чего ожидать. К тому же начинать войну без самураев земли Индзу совершенно немыслимо, тем более что других союзников нет.

В сёдзи постучали, и Токугава по привычке взял лежащий тут же меч.

В комнату заглянула головка улыбающейся массажистки.

– Токугава-сама желает массаж?

Он кивнул и разлегся на одеяле, позволив девушке заняться своим делом, в то время как сам он пытался разгадать загаданную ему Исидо загадку.

«Остаются Андзины-сан. Один из них сейчас стоит под окном и наблюдает казнь. Другой, тот, которого все называют Золотым Варваром, подготавливает моих самураев в Андзиро. Андзиро – вот мой главный фланг на сегодня. Золотой Варвар – главный командир, чье искусство и советы настолько уникальны, что не имеют ничего общего со всем, что ему, Токугаве-сан Иэясу, приходилось слышать до этого. Золотой Варвар, несомненно, главная фигура в партии, следовательно, именно этой фигуре грозит опасность. Несчастье уже произошло или вот-вот должно произойти!»

Токугава вскочил, напугав девушку, и, быстро накинув купальный халат, крикнул дежурившему возле покоев самураю, чтобы тот принес прибор для письма.

– Извини, – чуть кивнул массажистке Токугава и тут же забыл о ней.

Его мысль лихорадочно работала. Он тут же написал два письма: одно в Андзиро для Бунтаро – сообщение о том, что намерен немедленно выехать к ним, другое его отцу Хиромацу – приказ выезжать в Андзиро.

Когда Ал поравнялся с калиткой чайного домика, дверь отворилась сама собой. На пороге стояла улыбающаяся мама-сан. Фудзико называла ее Гёко-сан. По дороге сопровождающий Ала самурай рассказал, что хозяйка заведения в прошлом сама была куртизанкой из Месимы, правда, всего лишь третьего разряда. По словам телохранителя, будучи госпожой мира ив, мамашка звезд с неба не хватала, довольствуясь щедротами двух или трех высокопоставленных господ, на чьи деньги она и организовала теперь свой бизнес.

Андзиро – деревня, и то, что господин Ябу умудрился организовать здесь чайный домик, было дивно, но вполне объяснимо. Старый маразматик Ябу был одним из давнишних мамашкиных клиентов. Обычно в этом домике служили госпожи не выше третьего класса, но вот буквально за последнюю неделю все изменилось. Госпожа Гёко выписала себе из Нагасаки дивной красоты куртизанок, одна из которых была аж первого класса! Небывалое для деревенской жизни дело!

– Для кого, интересно, такая роскошь? Думаете, господа Касиги оправдают ее расходы? – спросил самурай. Ал не понимал многих слов, однако смысл до него доходил. – Не иначе как госпожа Гёко прознала из надежного источника, что сюда приедет сам даймё Токугава со своими самураями. Потому как на обычное самурайское жалованье с госпожой первого класса не разгуляешься.

Кланяясь и что-то щебеча на ходу, мама-сан открыла перед Алом дверь, проводив его в первую комнату, где он был вынужден, как и предупреждала его Фудзико, сдать свое оружие под охрану телохранителя. Тот поклонился и тут же сел на пол, скрестив ноги.

Дверь в комнату госпожи открылась, и Ал сразу же позабыл все те умные советы, которые дала ему наложница. Перед ним в блестящем кимоно темного золота стояла ослепительная красавица.

– Добро пожаловать, Андзин-сан, – весело поклонилась ему куртизанка. На вид ей было двадцать четыре или двадцать пять лет. – Ваша наложница сказала, что вы предпочитаете разговаривать на английском. Мне тоже нравится этот язык.

Она пропустила его в комнату перед собой, задвинув сёдзи. Первое, что бросилось в глаза Алу, был ломящийся от еды крохотный японский столик. Наверное, малыш в первый раз был нагружен с таким размахом. У Ала потекли слюнки. Точно во сне, он сел на предложенную ему парчовую подушку, и тут же красавица откупорила для него высокую бутылку с длинным горлышком.

– Господи! Виноградное вино, утка в яблоках, свинина! Откуда все это, госпожа?

– В мире ив первоочередным делом считается любым доступным способом доставить удовольствие господину. – Тсукайко с видом профессионального резчика мяса отделила тонкий кусок превосходной буженины и, подхватив его двумя палочками, положила на тарелку перед гостем. – Доставьте же мне удовольствие, кормчий. Откушайте этот кусочек, запив его добрым анжуйским вином, привезенным моими друзьями-португальцами из далекой Франции.

– Госпожа, я ожидал чего угодно от чайного домика в Андзиро, но такое великолепие… – Ал развел руками. – Ради Бога, госпожа, ущипните меня, чтобы я понял, что не сплю.

– Я ущипну вас, укушу или зацелую, но немного позже, – рассмеялась красавица. – А пока кушайте. – Она отодвинулась на подушки, стараясь не мешать гостю и наблюдая за ним. – Вы должны как следует отдохнуть, дорогой мой. Впереди у нас ночь… – Она прищурилась и завлекающе рассмеялась, показывая Алу изумительные жемчужные зубы. – Господин разрешит мне угостить саке вашего телохранителя? – немного помолчав, спросила она.

– А почему бы и нет? Только боюсь, что он не оценит великолепного анжуйского. Да и мясо ему лучше не предлагать.

Ал поперхнулся, и куртизанке пришлось похлопать его по спине.

– А мы и не будем тратить такой замечательный напиток на грубого самурая.

Она хлопнула в ладоши, и тут же как из-под земли перед ней возникла миловидная служанка.

– Отнеси саке самураю, который сидит за дверью, – попросила она на японском и снова с нежностью посмотрела на Ала. – Вы шли сюда под дождем, будет обидно, если ваш телохранитель теперь заболеет.

– Пусть пьет, если вы разрешаете, – махнул рукой Ал.

– Желает ли господин, чтобы я станцевала или спела?

Алу показалось, что красавица изучает его всего, оценивая, кто он