Марик Лернер - Дорога без возврата

— Правильно будет меня выпороть, — вздохнув сказал Первый, глядя как я положил перед ним его нож. Втыкать в пол острие — значит показать очень плохие манеры. Дерево-дом может обидеться.

— А почему только тебя?

— Я старший и должен отвечать. Он младший и дрался тоже. Его вины в поражении нет.

— Не за то вас положено пороть, что проиграли. Это с любым случиться может. А за то, что промолчать захотели. Если бы Кабан просто начистил вам морды, я вмешиваться бы не стал. Учитесь думать, где кончается выяснение кто сильнее, а где оскорбление семье и Клану. Детские игры для вас кончились. С завтрашнего дня я займусь вами всерьез. Будет вам вместо порки мужское воспитание. Спать идите.

Они переглянулись и послушно встали.

— А, — подал голос Второй. Лицо его неожиданно поплыло и он снова упал на пол.

Я вскочил и нагнулся над ним.

— Быстро, возьми его на руки, — взволнованно сказала Койот. — В первый раз это бывает когда перенервничают. Входи в транс и нащупай его сознание, надо помочь. Я не могу — я другого вида.

Я отсек все лишнее и вошел в абсолютную пустоту. Сознание медленно плыло по огромному пространству. Где-то рядом бился испуганный ребенок. Я приблизился и коснулся его. Ребенок замер и нерешительно тронул меня в ответ. «Все будет хорошо», — пообещал я, прижимая его к себе и перегоняя энергию. Для Старика с Койот использовать меня вместо фокуса сливаясь разумом, было дело привычное. Для меня — первый самостоятельный опыт. Страх, предвкушение, надежда — все это шло через меня и надо было сделать изрядное усилие, чтобы он почувствовал мою уверенность и перестал бояться. «Смотри как надо», подумал я и начал помогать ему перекинуться…

Голова дернулась от удара.

— Вы что, спать оба собрались? — зло спросила Койот. — Так и помереть можно. Учись контролировать, сколько силы отдаешь

Я сидел на полу и держал на руках маленького волчонка. Он посмотрел на меня, повернув голову, открыл рот и облизал руку.

— Ты, — повернулась Койот к Первому, — быстро за едой. Он тут же сорвался с места и унесся с топотом.

— Спасибо, — неожиданно услышал я в голове.

— А ты молодец, что понимаешь, — одобрительно сказала Койот и погладила волчонка.

В комнату вбежал Первый и торопливо сунул брату под нос миску с нарезанным мясом. За ним появилась Третья и стала его тоже обнимать, мешая нормально есть.

— Я что-то не знаю? — тихо спросил я.

— Ты ничего не понял, — так же тихо ответила она. — В первый раз при переходе в боевую форму всегда больно и неприятно и потом слабость. Если тебя любят и обнимают — это легче. Вся семья собирается вокруг. Но когда случается вот так, неожиданно из-за нервов или оборотень ослаблен голодом, болезнью, ранами он может умереть. Тут и паук не всегда поможет, если поздно позовут. А ты умудрился столько в него собственной энергии перекачать, что он ничего не почувствовал. Раз-два и переход. Мы и по часу мучаемся. И потом тоже лучше в куче посидеть — так легче.

А заодно ты дал ему что-то, я не поняла что, но вы теперь без проблем можете говорить мысленно. Потом разберешься и запомнишь как. Интерес в том, что считается, чем легче первый переход, тем сильнее оборотень будет физически, и тем больше шансов вырасти в сильного паука. У меня теперь есть возможность проверить. — Она подумала. — А может и повторить.

— Сука ты, что предупредить нельзя было?

— Я не сука, а самка. Суки у волков, а мой род — приматы, — свысока пояснила она. — А предупредить нельзя, даже роды не бывают минута в минуту, а перекидывание угадать не возможно. И вообще, — искоса глянув на меня, сообщила Койот, — я тебя пыталась нормально учить, а что толку? А теперь сам освоил.

— Так, — сказал я, отодвигая детей и разглядывая волчонка. — Все на месте. Голова, лапы, хвост. Зубы покажи. Он открыл пасть. — Зубы тоже острые и масть подходящая. Ты у нас теперь будешь Неждан. Я взял его за загривок и понес в постель. — Сегодня все спят вместе. Если захочешь во двор, разбудишь меня — сам не ходи. Завтра пойдем с тобой к кузнецу заказывать для тебя нож. Всем спать.

Вошла Черепаха и села напротив.

— Тебе тоже, — сообщил я ей, — положено наказание. Следить надо за правильным поведением. Помоешь потом посуду.

— Это так ужасно? — весело спросил Рафик и чуть не подавился под ее гневным взглядом.

— Я тебе как-нибудь в другой раз объясню, в чем проблема — и повернулся к ней.

— Все в порядке, — поспешно отрапортовала она. — Найденыш уже накормлен и оставлен во дворе под присмотром. Мави сидит рядом, Зоя тоже.

— И где в этом случае наше место? — настороженно спросила Лена.

— Значит, вы согласны?

— Ты все-таки сначала ответь.

— Что тут собственно непонятно? Клан — это такая большая патриархальная семья, где глава может провинившемуся дать подзатыльник, выпороть его или выгнать на все четыре стороны. Но недовольный может потребовать выделить ему часть общего имущества и мотать самостоятельно на все те же стороны. Законом это предусмотрено. А вы — не члены Клана, а дружественная семья, которая находится с нами в дружеских отношениях. В ваши дела никто вмешиваться не собирается, пока вы не лезете в наши. Семейные отношения — это вообще не публичное дело. Знаете, как бывает, когда муж с женой дерутся, а кто-то со стороны растаскивать принимается? Получит от обоих.

Вы согласны?

Рафик почесал в затылке и кивнул.

— Мы посоветовались и решили посмотреть, что получится. Ты можешь сказать конкретно, что собственно хочешь? Останавливаться у нас проездом для этого не нужно 10 % предлагать. Никаких проблем просто по старому знакомству, а разбираться с эльфами, извини. Мы их возможностей толком не знаем и рисковать не хотим.

— Эльфов мы отложим на потом, — сообщил я. — Сейчас я вам интересную вещь покажу.

Черепаха торопливо убрала со стола посуду, сложила тарелки и кружки в раковину и, встав спиной к столу начала демонстративно ее мыть.

Я достал из кармана куртки лист тонкой материи, из которой оборотни делали одежду, сложенный так, что он размером был не больше спичечного коробка и расстелил его на столе. Ребята придвинулись, разглядывая выжженные «Иглой» линии и моментально уткнулись в разные концы карты.

Намучился я сильно, стараясь максимально точно перенести все подробности и соблюсти масштаб. Для рейдера — это клад.

— Очень интересно, — пробормотал Рафик. — Вот это Дунай, большая излучина на ней должен быть Славянск, ни фига не обозначен. Это все вполне знакомо, но наши карты кончаются вот здесь, — он черкнул пальцем, — а тут у тебя и выход к морю, и впадающие реки. И даже горы обозначены.