"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Сейчас в комнате собрались не все: лишь трое — воин, молодой парень и женщина. Женщина бросила на него насмешливый, почти дерзкий взгляд и что-то тихо сказала парню; тот едва заметно усмехнулся. Воин же, не привлекая к себе внимания, следил за улицей — делал это так ловко и незаметно, что ни один прохожий не догадался бы, что за ним наблюдают.
«Странные они какие-то, — в который раз подумал Стеран, хмуря брови. — Как бы у хозяйки из-за них беды не вышло».
В комнату вошла Ирида, а следом за ней — немолодая служанка Шаиса, бережно державшая поднос с чайником и чашками. Стеран поклонился. Ирида ответила лёгким кивком и, обратившись к гостям, произнесла несколько фраз на том самом непонятном языке. Ей ответила женщина; Ирида кивнула и тут же принялась помогать Шаисе расставлять чашки.
Наблюдая за хозяйкой, Стеран вдруг поймал себя на мысли: ведь и у неё те же черты — те же очертания скул, тот же разрез глаз, тот же оттенок кожи. Значит, она тоже с тех далёких земель? Связана с ними кровно или по какой-то иной, скрытой причине?
Дверь снова скрипнула, и в зал вошла… Стеран замер, будто в грудь ему ударили невидимым кулаком. Это был не пёс — никогда не был. Перед ним стояла белоснежная волчица, и глаза её сияли невероятной, почти неземной синевой. Вчера в полутьме, под дождём и грязью, он принял её за крупную, непокорную собаку. Теперь же, при дневном свете, зверь предстал во всей своей дикой, завораживающей красоте — умный, гордый, опасный.
А следом за волчицей в зал вошла и её хозяйка. При ярком свете дня Стеран смог разглядеть её как следует: невысокая, русоволосая, с лицом, в котором было больше силы, чем хрупкости. Но самым поразительным были её глаза — такие же насыщенно-синие, как у волчицы. Совпадение? Едва ли. В каждом её движении сквозила не просто грация — в них ощущалась власть, спокойная и непререкаемая, словно сама земля признавала её право стоять на ней твёрдо.
При виде девушки Ирида тут же склонилась в почтительном поклоне. Шаиса поспешила последовать её примеру. А Стеран не спешил опускать голову. Он стоял, сузив глаза, и вглядывался в незнакомку, не замечая, как все взгляды в комнате медленно, неотвратимо обращаются к нему. «Да кто она такая?» — молча кричал он про себя, и этот вопрос звенел в ушах, заглушая все остальные звуки.
Будто отвечая на его безмолвный вызов, Ирида повернулась к нему, и голос её прозвучал жёстко, как щелчок кнута:
— Стеран, — прошипела она, едва сдерживая раздражение. — Немедленно склони голову. Перед тобой сама Белая Волчица, Великая Анна Баладжар, Повелительница Аркахаллы.
Стеран рухнул на колени так стремительно, будто земля сама вылетела из‑под его ног. Холодный пот змеёй скользнул по спине, пропитал рубаху, стянул кожу. В голове, словно в насмешку, вихрем закружились воспоминания — каждое его слово, каждый дерзкий взгляд, брошенный этим гостям, теперь казались непростительной, чудовищной оплошностью. Да разве он мог знать, перед кем смел держать себя так вольно?
Анна смотрела на сжавшегося у её ног мужчину с лёгкой, едва уловимой ироничной улыбкой. От вчерашнего наглого, неприветливого проводника не осталось и следа: перед ней был обычный человек, трясущийся перед властью, осознавший всю хрупкость своей дерзости. Но в этой улыбке таилась и тень недовольства: Анне не по душе пришлась та лёгкость, с которой Ирида раскрыла её личность перед этими людьми.
— Безопасно ли это? — спросила она на языке Аркахаллы, не сводя взгляда с Ириды.
— Не волнуйтесь, светлейшая, — тут же отозвалась девушка, и в её голосе звучала спокойная уверенность человека, который привык отвечать не только за себя, но и за тех, кто рядом. — Стеран и Шаиса служат именно мне, а не моему супругу. Оба связаны со мной долгом жизни. Они ни словом, ни действием не осмелятся ослушаться меня или выдать вашу личность кому‑либо.
— Хорошо, — проговорила Анна уже на всеобщем, и от этой короткой фразы оба — и Стеран, и Шаиса — вдруг резко побледнели, будто услышали приговор. — Не хотелось бы в случае чего терять столь умелых людей.
Те, кто хорошо знал Повелительницу, без труда прочли в этих словах блеф — холодную, расчётливую игру, призванную закрепить в сознании слуг тяжесть их долга.
Анна опустилась в кресло — не устало, а с той собранной неторопливостью, которая бывает у людей, привыкших держать спину прямой даже в покое. Луна тут же устроилась у её ног, положив тяжёлую голову на лапы, но не сводя внимательных синих глаз с комнаты.
Шаиса, раздававшая чай, замерла в нескольких шагах от Повелительницы, скованная нерешительностью. Она не знала, как подойти, чтобы ненароком не потревожить зверя, не вызвать его рычания. Ирида, заметив заминку, молча взяла другую чашу и сама поднесла её госпоже. Шаиса бросила на хозяйку благодарный, почти умоляющий взгляд и, собравшись с духом, вручила чашку молодому лекарю.
— Я не знаю, рассказывала ли ты всем о своей жизни, — обратилась Анна к Ириде, чуть наклонив голову, словно приглашая к доверительной беседе. — Но я хотела бы услышать подробности. В письмах ты мало что говорила.
По привычке Анна протянула чашку Луне. У волчицы была одна редкая, почти мистическая особенность — она умела распознавать яд. Это открылось совершенно случайно: однажды, когда Повелительница уже собиралась поднести к губам стакан с водой, Луна вдруг глухо зарычала, а затем, к изумлению всех присутствующих, слегка укусила Анну за руку, вынуждая выронить сосуд. Такое поведение было совершенно не свойственно спокойной, бесконечно преданной хозяйке волчице. Сайс, заинтригованный этим происшествием, поднял стакан и исследовал остатки жидкости — в ней оказался яд. После нескольких осторожных экспериментов подтвердилось невероятное: Луна каким‑то непостижимым образом чувствовала опасные вещества. С тех пор волчица стала одним из дегустаторов Повелительницы. А тех, кто стоял за попыткой отравления, ждала публичная