Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Согласно расчётам климатологов, сажа продолжает распространяться по атмосфере и пиком похолодания станет осень-зима 2004-го года, но после пика не будет спада, а ожидается «плато», то есть, будет стабильно холодно, на протяжении лет, без особых изменений.
Это не отменит смену сезонов, просто сезонная температура, в среднем, будет ниже той, что была до войны.
Климатологи утверждают, что вегетационный период в Северном полушарии уже сократился на 70 %, что делает традиционное сельское хозяйство почти полностью неэффективным, но после зимы 2004-го года, согласно их расчётам, вегетационный период сократится ещё сильнее и растениям останутся только 10 % времени тепла на рост и созревание.
В таких условиях ничего съедобного не вырастить, поэтому голод неизбежен и умрут не десятки, не сотни миллионов, а миллиарды людей.
И всё же, эти аномальные холода ограждают всю территорию Советского Союза от санитарного коллапса, но это отсрочка с вымогательским процентом, потому что вечно продолжаться такое не может и тела нужно хоронить, как можно быстрее.
«Чейни, сукин сын…» — припомнил Жириновский человека, который виновен (1) во всём происходящем сейчас. — «Как же мне хочется узнать, сдох ли этот подонок, или до сих пор коптит нашу, загрязнённую сажей, атмосферу…»
Одно известно точно: федеральное правительство больше не управляет Соединёнными Штатами и всё выжившее население полностью предоставлено само себе.
И эта долгожданная абсолютная свобода, почему-то, никому не понравилась, поэтому есть множество желающих сбежать из Штатов, в тёплые, но удушающие, объятия Советского Союза.
Эвакуация выживших гражданских с территории США осуществляется с обоих побережий, силами ВМФ СССР, на мощностях советского гражданского флота — дорога до уцелевших советских портов длинная, но эвакуируемых кормят и оказывают им медицинскую помощь, что не очень-то помогает в случае с облучившимся людьми.
Сухогрузы и теплоходы привозят некоторую долю мертвецов, которых потом приходится хоронить, так как сбрасывать их за борт нельзя, из соображений заботы об океанической фауне, которая, обязательно, попробует съесть заражённые трупы, из-за чего облучится и умрёт.
Но это капля в море, потому что мировые океаны и все моря ждёт двойной удар, первая часть которого уже начала своё действие.
В основе пищевой цепочки водной фауны находится фитопланктон, который находится под солнечным светом, проводит фотосинтез, его едят некоторые рыбы и морские млекопитающие, этих рыб и млекопитающих едят хищные рыбы и млекопитающие, и система поддерживается.
Но примерно 150 миллионов тонн сажи, прямо сейчас, пока Жириновский читает этот отчёт, распространяются по атмосфере и поглощают солнечный свет, который недополучают не только сухопутные растения, но и фитопланктон.
Это значит, что очень скоро еды в океанах и морях станет не хватать, поэтому начнётся постепенное вымирание водной фауны.
И будто этого мало, спустя пять-семь лет, когда сажа осядет, а она осядет — это неизбежно, «неожиданно выяснится», что она, в результате химических реакций, происходивших в атмосфере всё время её присутствия там, истончала озоновый слой.
Тот самый озоновый слой, о котором так сильно переживали учёные всего мира, будет истончён до критических значений, поэтому под Солнце будет нельзя выходить следующие двенадцать-пятнадцать лет, так как это будет чревато солнечными ожогами и целым перечнем видов рака кожи.
Это будет вторым ударом по морским обитателям, поэтому есть высокий риск сокращения биоразнообразия.
В целом, советские учёные прогнозируют вымирание 50–70 % видов на планете Земля, в основном, из-за коллапса пищевых цепочек.
«Тёмные десятилетия ждут всех нас…» — подумал Жириновский.
*Турецкая Народная Республика, ил Стамбул, Босфорский пролив, 13 марта 2004 года*
Пассажирский теплоход «Фортуна» медленно проходит через пролив, а подполковник Иван Варенцов стоит на палубе и наблюдает за проплывающими мимо руинами через окуляры противогаза.
Без ОЗК выходить на палубу нельзя, а все помещения, в которых разместили пассажиров, герметизированы, с обязательным централизованным запиранием дверей.
Связано это с тем, что Босфорский пролив очень узок — около километра в самом узком месте, поэтому до палубы может долетать местная пыль.
Стамбул, в настоящий момент, полностью необитаем, а все его прошлые обитатели давно эвакуированы в СССР, в степи Казахской ССР, где до сих пор масштабно строят агрокомплексы.
Транспорт для эвакуации беженцев уже прошёл глубокую модернизацию, чтобы доставлять всех эвакуируемых без новых порций облучения.
И Иван находится сейчас на палубе только потому, что состоит в команде по обеззараживанию палубы — как только они зайдут в Чёрное море, ему нужно будет тщательно смыть с палубы и всех остальных поверхностей всю пыль.
Как только обеззараживание будет завершено, каюты разблокируют и разрешат гражданским и военнослужащим праздно шататься по палубам и заседать в столовой.
— Хреново выглядит, — произнёс подошедший к Варенцову капитан Богатиков.
Николая снова повысили, на этот раз за героические действия при эвакуации уцелевших жителей деревушки Солиньяно, на которых насели басмачи с гор.
Эта деревушка располагается далеко от «зелёного коридора», а в горах неподалёку засела крупная банда басмачей, терроризирующая все окрестные поселения и, иногда, заходившая в «зелёный коридор», с целью нападения на конвои беженцев.
Взвод Варенцова прилетел в Солиньяно и ему сильно не повезло, так как запущенные БПЛА-разведчики обнаружили приближение примерно роты басмачей, среди которых были бывшие военные, едущие на БТР.
Тогда ещё старший лейтенант Богатиков сумел уничтожить почти три десятка басмачей из своего АГС-40, а затем расстрелял ещё четверых из своего АК-01, в связи с чем Варенцов ходатайствовал о награждении Николая Орденом «Красного Знамени», но ходатайство отклонили и дали Богатикову капитанское звание и орден «Красной Звезды».
— Ты, кстати, доволен наградой? — спросил Иван.
— А чего мне быть недовольным-то? — с удивлением спросил тот в ответ. — Когда ещё капитана получил бы… А так, глазом моргнуть не успеешь, как уже майор! А там и подполковник недалеко! Ну и после подполковника, думаю, недалеко и до полковника. И я же ветеран Третьей мировой войны — наверное, уважат и дадут генерал-майора?
— Я бы так далеко не заглядывал, — произнёс Варенцов.
— Почему бы не заглянуть? — спросил Богатиков. — Было бы просто отлично, после всего, что уже пережито, спокойно сделать карьеру в войсках… И ты лучше передумай свои думки — надо оставаться в армии, всеми правдами и неправдами. Ты же вон, за борьбу с басмачами, подполковника уже взял — тебе до полковника один маленький шаг! А там и генерал! Генерал-майор Варенцов — это же звучит, нет?
— Нет, с меня хватит армии, — покачав головой, ответил Иван. — Пусть уже сложно представить, что может быть хуже Третьей мировой, но в Афгане я думал, что хуже Афгана ничего быть не может… Оказалось, что может быть и похуже. В Югославии я