Марик Лернер - Дорога без возврата

   На другой стороне солнечный свет ударил по глазам и я резко остановил фургон, натянув поводья и взявшись за приготовленную заранее винтовку. Остроухий и Серая спрыгнули сзади в разные стороны и моментально исчезли. Нас должны встречать, но приготовиться к любому развитию событий надо. Кто ленив и теряет бдительность, долго не живет. С негромким хлопком дыра исчезла и дороги назад больше не было.

   Слева от меня находился небольшой лесок, откуда несло смертью и запахом жареного мяса. Это были очень старые, но от этого не менее неприятные запахи. Входить в этот лес не стоило. А вокруг находились заросшие кустарником холмы и было холодно, очень холодно. Снег почти сошел, но местами еще оставались небольшие белые проплешины. С одного из этих холмов к нам приближался всадник.

   Метрах в тридцати от меня с земли поднялась Красотка и демонстративно зевнула, показывая клыки. Еще мгновение назад я ее не видел, только ощущал запах. Она показала, что знает наездника. Тут уж я понял, кто к нам направляется и немного позже ясно разглядел Черепаху.

  Волков я тоже не видел, хотя нюхом чувствовал, что Серая лежит в полной готовности слева, а Остроухий справа от фургона. Прятаться младшие братья и сестры умели прекрасно даже на таком открытом месте.

   — Вижу тебя, дважды рожденный, — сказала она, спрыгивая с коня.

  - Вижу тебя, паук, — в то ей сообщил я. — Вожак сказал, ты лучше знаешь, что здесь происходит. Я всегда внимательно тебя выслушаю.

  Ее лицо осталось невозмутимым, но сквозь щиты я почувствовал злость.

  - Только выслушаешь?

  - Я не бросаю тебе вызов и готов подчиниться ради блага Клана. Ты же знаешь, в походе есть только один вождь. Но тогда выбери кто ты — паук или воин. Если паук — бойцы подчиняются мне.

   К нам подъехали еще двое всадников и за моей спиной моментально появились волки в качестве поддержки и демонстрации. Красотка так и сидела в стороне, делая вид, что происходящее ее не касается.

  - Позвольте представить вам, — заговорила по-русски Черпаха. — Это Живой, род Медведей, семейство Гризли со скал из Клана Пятипалых.

  А это, — показала она на вновь прибывших, — Рафик и Лена из рода славян, семейства Каримовых. Союзного семейства, — подчеркнуто сказала она.

  Лена была очень маленькой и выглядела моложе моего представления о ней лет на пять. С курносым носом и коротко стриженными каштановыми волосами и вполне физически в форме. Явно привыкла к тяжелой работе и длинным переходам. Больше всего она была похожа на низкорослую самку примата, но тени у нее не было.

  А вот Рафика я помнил прекрасно. Хотя помнил — очень не точное слово. Вожак совершенно случайно наградил меня массой информации. Из-за этой случайности она была странными кусками, которые я получил из его памяти. То есть были вещи, которые я помнил, но память была не моя. А некоторые вроде должен был знать, но почему-то не помнил совершенно. Со временем удалось разложить чужие воспоминания по отдельным полочкам, но некоторые моменты я по-прежнему воспринимал эмоционально так, как будто это касалось меня. Его родителей и сестру, его друзей и врагов.

  Рафика я помнил таким, каким он был в армии. Он не особо изменился, только вроде как заматерел и воспринимался совершенно так же.

  - Позвольте представить, Остроухий и Серая, род волков, из Клана Пятипалых, — автоматически сказал я, пытаясь мысленно разобраться, где кончается внушение от Вожака, а где мое собственное отношение.

   Они подошли и с интересом обнюхали новых знакомых.

  - Мави нам всем представлять не надо, а они такие же, — сообщила Черепаха.

  - Вы уж извините, — сказала Лена, — если я что-то порчу, но формальное представление закончено? Тогда надо двигаться.

   Я просигналил волкам и залез в фургон, устроившись на передке. Лена села рядом и в кузов моментально запрыгнула Красотка. Рафик пристроился сзади, в качестве конной охраны, а Черепаха с волками ушли вперед.

   Некоторое время мы молчали, глядя на дорогу, потом Лена спросила:

  - Я не поняла, что вы говорили вначале, но выглядело это так, как будто вы выясняли отношения.

  - Что, так заметно? Мы выясняли подчиненность… Я по вашим понятиям боевик, а она… хм… заместитель командира по административным и хозяйственным делам. Это разные ведомства. Я сказал, что впрямую она мне приказывать не может, но если убедит в правильности своего решения, а она знает больше меня про зону, то я подчинюсь. А остальные, — добавил после паузы, — получают приказы от меня.

   — Ты хорошо говоришь по-русски.

  - Да уж.

  Сзади раздалось явно насмешливое мурчание.

   — Что я опять сказала что-то не то?

  - Все нормально…

   Просто у нас есть такие специалисты, которые могут взять что-то от тебя и передать другому. Не умения, что даются о рождения вроде быстрее бегать, дальше прыгать, а знания. Ну, к примеру, если я умею лечить лошадей, можно взять мои знания которым я учился много лет и передать тебе точь в точь. Если не тренировать себя и не заниматься делом все это очень быстро испаряется из головы, но если постоянно упражняться знания становятся твоими навсегда. Это очень сложно и умеют немногие, но иногда такое делают, когда у человека нет ученика или наследника. Только надо добровольное согласие обязательно, иначе можно доиграться до шизофрении.

  Зверь, в смысле Алексей, дал мне знание языка. Так что если я хорошо говорю по-русски — это значит, что он хорошо говорил. И словарный запас у меня точно такой же. Если он какого-то слова не знал, значит и я его не знаю.

   — Здорово врешь, — радостно сказала Красотка из-за спины на Языке Народа.

  - Я хоть слово лжи сказал? А ты бы думала иногда, прежде чем влезать в разговор.

  Она радостно засмеялась.

  - Извини, — сказал я Лене, — Мави слишком придурошная, везде ищет причину приколоться.

  - Сам такой, — возмущенно заявила кошка.

   — Ты настолько ему доверяешь, — дождавшись пока мы кончили переругиваться, спросила Лена, — что разрешил копаться у себя в мозгах?

  - Кто сказал, что я ему доверяю? — изумился я. — Вопрос доверяет ли он мне… Это он отдал мне часть себя, а мое дело оправдать такое доверие.

  Видишь ли, мы живем по другим понятиям, чем принято на Земле. Очень серьезно относимся к своим клятвам и если уж даем слово, то нарушить его способны немногие. Уважать не будут. Никто не скажет, "плевать я на тебя хотел" или там "я убью тебя", если он на самом деле не собирается это сделать. Тем более никто не скажет: "я добровольно прошусь войти в Клан, но делать, что мне указывают старшие, не буду".