"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин
— Завтрак сегодня будет чуть позже госпожа. Кухарки шептались, что на него соберутся обе семьи, — напоследок сообщила мне Саюри и принялась убирать оставшийся после умывания беспорядок.
Я подошла к сёдзи и слегка сдвинула створку влево. Теплые лучи тотчас упали мне на лицо, ослепив, и я зажмурилась. Легкий ветер принес аромат цветов и весенней свежести.
— Саюри, ты знаешь, куда выходит моя комната?
— На сад, госпожа. Как и у ваших матушки и сестры.
— Хорошо, — я улыбнулась и отодвинула створку до конца, открыв проход на деревянную веранду, что опоясывала весь главный дом поместья.
Шорох привлек самураев, стоявших на страже. Заметив меня, они склонили головы и отвернулись, уставившись прямо перед собой. В этих позах они словно застыли и не шевелились все то время, пока я стояла на веранде.
По обеим сторонам от меня раскинулся огромный, зеленый сад. Туда, по сень деревьев вела едва приметная, мощеная булыжником тропинка. Высокая трава скрывала ее от постороннего взгляда. Я слышала журчание ручья вдалеке и пение птиц.
Когда я соскочила с веранды на землю, то услышала, как ахнула в комнате Саюри.
— Госпожа! — воскликнула она и бросилась следом. — Нехорошо вам гулять одной, Йоко-химэ.
Я ничего не сказала. Служанке было виднее. Пройдя через небольшую поляну перед домом, мы вышли на тропинку и углубились в сад. Я не хотела отходить далеко: лишь побродить в тени деревьев, послушать птиц, подышать. Идти по булыжникам в деревянных, неудобных гэта быстро было невозможно, и потому все располагало к медленной, неторопливой прогулке.
Я покосилась на Саюри: она держалась на почтительном расстоянии на шаг позади.
— О чем еще шепчутся слуги? — спросила я, запрокинув голову, чтобы полюбоваться лучами света, пробивавшимися на землю сквозь густую, зеленую листву.
Замявшись, она нерешительно пожевала губу.
— Что ваш отец и Минамото-сама очень сильно повздорили вчера, — едва слышно поведала мне Саюри.
Черт. Решат ли они заключить помолвку при таких обстоятельств? Боже, могло ли мое вчерашнее вмешательство все разрушить? Кицунэ меня убьет.
Нет, подумала я с леденящей душу ясностью. Убьет меня Кёсукэ, если у меня не будет статуса невесты наследника клана Минамото, который смог бы защитить. А Кицунэ потом, в посмертной жизни, отправит меня в Ад. Или куда попадают души великих грешников в Японии?..
— Может, это и к лучшему, госпожа.
Саюри что, умела читать мои мысли? Раз решила подбодрить.
— Все же такая страшная история у этого клана… бедняжка Наоми-сан, какие слухи про нее ходили да и ходят. Ну, какая девушка себе захочет такой судьбы?
В рассудительных речах служанки определенно было зерно разума.
— Сейчас же нет войны, — брякнула я, не успев хорошо подумать.
А если есть?! Я ведь не знала наверняка! И хорошо, что оговорилась так при бессловесной Саюри. А если в следующий раз ляпну при внимательном, пытливом человеке?
Подобные оплошности мне тут непозволительны!
— Войны-то, может, и нет, — заговорила служанка, и я облегченно выдохнула. — Но время-то все равно неспокойное.
Так. А вот это мне уже очень сильно не нравится. Что значит неспокойное время?!..
— Йоко-химэ? — из печальных мыслей меня выдернул удивленный голос Наоми.
Она, в сопровождении другой женщины, чем-то неуловимо на нее похожей, шла нам навстречу по дорожке.
Ханами. Сводная сестра Наоми по отцу.
— Доброе утро, — я поклонилась и поздоровалась первой. — Я… мы вышли прогуляться… у вас чудесный сад, — я запоздало растерялась, сообразив, что не знала, можно ли мне выходить из комнаты.
Но, судя по приветливой улыбке Наоми, никаких неписанных правил я не нарушила.
— Хорошо, что мы встретились, — сказала она и провела ладонью по темному, гладкому шелку кимоно на груди. — Я хотела бы с тобой поговорить. Ханами, тогда закончим с нашими делами после завтрака, — Наоми посмотрела на вторую женщину, подтвердив мою догадку о том, кем та являлась.
Ханами молча поклонилась нам обеим и зашагала по дорожке в сторону поместья. Кивком головы я отпустила Саюри, и она отошла от нас на сотню шагов вглубь сада. Мы же, повинуясь жесту Наоми, присели на скамью. Я была напряжена, но старалась этого не показывать. Замаскированное под вежливость, ее приглашение к разговору было, по сути, приказом, не подчиниться которому я не могла.
Я ведь собиралась выйти замуж за ее сына.
Мы немного помолчали, любуясь кронами высоких деревьев, что сходились над нашими головами подобно куполу. Сквозь листву на нас пробивались теплые солнечные лучи. Свежий ветер приятно остужал раскрасневшееся лицо. Если зажмуриться, то можно было представить себя в одиночестве, в великолепном лесу.
— Ты очень храбро вчера поступила, Йоко-химэ, — разгладив на коленях набивной узор в виде цветов на подоле кимоно, Наоми посмотрела мне прямо в глаза.
И вновь я вспомнила, что за маской добродушной хозяйки поместья Минамото скрывалась женщина, прошедшая через такие трудности, о которых мне больно было даже думать.
— Я лишь говорила правду, — повторила я слова, сказанные вчера ночью ее сыну.
— Нет задачи сложнее, чем говорить правду, — она невесело усмехнулась. — И идти против своей семьи.
Холодок пробежался по позвоночнику, обжег ледяным дыханием шею. Наоми знала, о чем говорила. Много лет назад она казнила собственного отца. За предательство и измену.
— Кёсукэ… мой брат… он
По правде, я не знала, что сказать. Его поступкам невозможно было придумать оправдание, да я и не собиралась этого делать. С подобной миссией прекрасно справится Акико.
— Они давно враждуют с моим старшим сыном, — Наоми по-своему интерпретировала мое заикание. Она вздохнула, углубившись в воспоминания. — Мне жаль, что я не уделяла этому должное внимание, пока они оба были детьми.
— Мой брат вчера повел себя непозволительно.
— Что он сказал? — Наоми окинула меня цепким взглядом.
Налетевший ветер вырвал из ее гладкого пучка седую прядь и бросил на лицо. Небрежным жестом она заправила волосы за ухо и повернулась ко мне полубоком.
— Оскорбил Таро? Сравнил с моим мужем?
Я едва не закусила губу. Она била точно в цель.
Вместо ответа я пожала плечами и отвернулась. Выдерживать ее прямой, острый взгляд, который просвечивал насквозь, было тяжело. Наоми мое молчание ничуть не обидело. Напротив. Спустя несколько минут