"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Ты умница, Йоко-химэ. Тайны моего сына — только его.

— Мы же… мы же станем… как я могу говорить о том, о чем он попросил молчать? Так не ведут себя…

Я замялась, как несмышленая девица, надеясь, что Наоми спишет мою неспособность связать слова в предложение на волнение. А не на критическую нехватку информации о жизни Йоко до того, как я оказалась в ее теле.

— А ты бы этого хотела?

Прохладная ладонь Наоми накрыла мои руки, которые я сложила на коленях, и я невольно вздрогнула. Она заметила, но не отдернула ладони.

— Ты бы хотела стать женой моего сына, Йоко?

Я чуть повернула голову и утонула в ее проницательном, глубоком взгляде. Мороз пробежал по коже во второй раз, когда на секунду мне показалось, что Наоми могла видеть меня насквозь.

Что никакая я не Йоко. Что я самозванка.

Я облизала кончиком языка пересохшие губы и неловко пожала окаменевшими плечами.

— Я не знаю, Наоми-сан, — я решила, что честность с ней — лучший выход.

Мою ложь она почувствовала бы мгновенно.

Уголки ее губ дрогнули в печальной, понимающей улыбке. Чуть сильнее сжав мою ладонь, она убрала руку и вновь заправила за ухо седую прядь.

— Быть замужем за кем-то из Минамото — тяжелое бремя. Моему сыну нужна стойкая, верная жена, а клану — госпожа. Такое под силу далеко не каждой.

Кажется, я все же ей не нравилась, и Наоми пыталась меня отговорить. Или запугать. Чтобы что? Чтобы я бросилась в ноги отцу и убедила его отказаться от союза? Но это было невозможно, и она должна понимать это гораздо лучше глупышки-Йоко.

Так может, дело вовсе не в этом?.. Может, она не хотела меня отговаривать, а на что-то намекала?..

— Когда Такеши-сама привез меня в поместье, еще до того, как мы произнесли наши брачные клятвы, меня пытались убить и похитить. Травили сперва ядом фугу, а много после — безобидными травяными отварами.

Я резко вскинула голову, лишившись дара речи. Наоми пристально смотрела прямо мне в глаза, сохраняя при этом расслабленное выражение лица. Посмотришь со стороны, и подумаешь, что две женщины беседуют в саду о погоде.

Вот как. Вот, на что она намекала.

Йоко не просто так заболела, едва прибыв в поместье Минамото. Ее отравили. Но кто? Как? Когда?

От вопросов закружилась голова, и я впилась ладонями в скамейку. Прикосновение к шершавому дереву позволило не сойти с ума от своей догадку прямо в ту минуту.

Заметив мое состояние, Наоми легко повела плечами, словно сбросила с себя наш тяжелый разговор. Ничего в ней не напоминало женщину, минутой ранее рассказавшую о самых страшных годах своей жизни.

— Кажется, я совсем тебя заболтала, Йоко-химэ, — беспечно сказала она. — Идем, нужно еще подготовиться к утренней трапезе.

Она встала — подол кимоно синей, шелковой волной заструился по ее ногам. Я поднялась следом.

После таких новостей аппетит у меня совершенно пропал.

Совместная утренняя трапеза была мучительной. Акико подчеркнуто не смотрела на мужа, а тот изредка бросал на жену тоскливые взгляды. Повздорили из-за решения запереть Кёсукэ в комнате, заключила я. Мать, как всегда, осталась недовольна.

Я на нее старалась не смотреть. Вероятно, за вчерашнее поведение меня ждет выволочка, и я хотела как можно дольше оттягивать этот момент. Саюри успела шепнуть, что Акико меня искала, пока я бродила по саду — даже велела каким-то служанкам обойти поместье.

Наверное, мне повезло, что для своей прогулки я выбрала неочевидные тропинки.

Мы собрались в просторной, светлой комнате с проникающими сквозь седзи лучами солнца. Для многолюдной трапезы столы выставили буквой «П», и за центральным сидели главы домов с женами, и потому нежелание Акико разговаривать с собственным мужем, с сёгуном, вскоре стало достоянием всех тех, кто присутствовал в комнате. За столом по правую руку сидел Таро и самураи, облаченные в цвета Минамото. Среди мужчин выделялась лишь одна женщина: Ханами, двоюродная сестра Наоми.

По левую руку разместили клан Татибана, и я оказалась ровно напротив Таро — нас разделяло расстояние в две широких столешницы. Рядом со мной исходила недовольством Юкико, подле нее — самураи и советники сёгуна. Не хватало лишь Кёсукэ, думала я со злорадством, которого ничуть не стыдилась.

Отец в моих глазах поднялся гораздо выше, чем мать. Не дрогнул наказать собственного сына за попрание и нарушение традиций. Помолвке быть, уверилась я в момент, когда Саюри мне об этом рассказала. Поэтому Нарамаро и ополчился против Кёсукэ. Сёгуну нужен был этот союз, и ради него он пошел и против жены, которую любил, и против сына.

Только вот зачем?..

Жаль, я давно уже не встречала Кицунэ во сне. У меня накопилось множество вопросов.

За завтраком мы снова ели рис с рыбой и водорослями и пили чай. Понемногу я начинала привыкать к такому рациону. Но воспоминания о мире, который я оставила, по-прежнему каждый раз отзывались в сердце звериной тоской.

C Юкико разговаривать я не хотела, на сёгуна и Акико смотреть было противно, и поэтому украдкой, из-под опущенных ресниц я разглядывала Таро. На утро следы драки проявились во всем своем великолепии: рассеченная бровь с едва засохшей корочкой, синяк на скуле, ссадина под носом, сбитые костяшки пальцев.

Наследник клана Минамото выглядел как настоящая уличная шпана из моего прежнего мира, и я с трудом подавляла улыбку. Но и сама была не лучше. Утром хорошенько рассмотрела себя в бронзовое зеркало: вчерашний случайный удар оставил на губе большую ссадину и синяк.

Занятно, но Таро не казался смущенным. Я почему-то ожидала иного. Все же такая постыдная драка являлась для самурая позором. Но он, не поведя и бровью, спокойно встречался взглядом со всяким, кто на него косился, и люди отворачивались первыми. Пожалуй, был лишь один человек в этой комнате, кто мог бы заставить его опустить взгляд. Его отец.

Таро негромко говорил о чем-то с Мамору-саном — человеком, который накануне вечером оказался единственным, кто протянул мне руку и помог встать.

— … отправиться к северным границам… там неспокойно… бакуфу медлит… — до меня долетали обрывки их разговора, и чем дольше я вслушивалась, тем сильнее понимала, что дела в стране обстоят отнюдь не так хорошо, как хотелось бы.

— Ты ведешь себя неприлично, — над ухом раздалось негодующее шипение Юкико, и я едва не подпрыгнула от неожиданности. — Не подобает так откровенно разглядывать мужчину, Йоко.

Я обернулась и посмотрела на двоюродную сестру. Она же дернулась