ЛЮМО - К. Велесмайская
Воспоминание, ставшее сном – какая жестокость. Сновидения придумали, чтобы избегать реальность, а не напоминать о ней. Кто же так издевается над её травмами? Найра пообещала, что найдёт их и отомстит.
Зейн не смог сделать ровный шаг, завидев, в каком положении сейчас была Рэймонд. Дыхание его замерло, а сердце сжалось, откормленное сочувствием.
Согнувшись на коленях, Найре подняли две руки вверх, чуть занося назад. Сетка превратилась в цепи, но свойств своих не утратила. На глазах – широкий специальный ободок с теми же кристаллами, а на рту и подбородке – намордник с позорным кляпом.
«Только давай без жалости», – подумала избранная.
– Как же мне жаль… – Зейн поставил поднос с водой и галетами, не в силах перестать рассматривать осветлённую, которую будто нанизали на прутья и бросили коптиться в своих же мыслях, напитаться раскаянием. Он уверен, Найре больно: взмокшая кожа, частое дыхание и лёгкая дрожь, уловимая лишь на кончиках волос. Упрямая… Она называет эти потуги «гордостью»? – Мы всё уладим. Я готовлю речь на второе заседание. Оно будет завтра.
«Ты станешь для них посмешищем».
– Уверен, они ещё помнят мои заслуги и прислушаются.
«Союзу нужен более понятный враг. Это выгодно».
– Они не могут забыть, сколько хорошего ты сделала! Какой была послушной. Мы спишем это на волнения об Исе… То, что случилось ночью. Знаю, ты не хотела жертв…
«Мне понравилось. Я становлюсь гораздо сильнее».
– Тебя пригласят в зал, и ты раскаешься. А потом я начну переговоры с Японией. Ао и Кагай сумели сбежать, кажется. Ты бы видела, как чуть не лопнуло лицо американского представителя!
«Хоть что-то хорошее».
– Найра… – чуть тише сказал Зейн, приседая на корточки. – Я знаю, что ты не такая. Тебе внушили быть злой. Я помогу вернуться, стать той, кем тебе предначертано.
«У тебя не получится. Гнев во мне растили ещё до появления Светочи».
– Прошу, только не действуй резко. Веди себя хорошо. Прояви терпение. Я обо всём позабочусь.
«Похвально. Но у тебя не получится. Люди сверху играют в свои игры».
– Мы все заодно! Не может быть иначе.
«Твоя вера в лучший мир… Ты отказываешься признавать, что тобой помыкают, да?»
Но Зейн всё продолжал свой монолог:
– Я столько лет готовился. Всё будет не напрасно! Вот увидишь.
«Но мне закрыли глаза».
Пальцы невесомо коснулись её щеки. Найра на миг припала к этому забвенному чувству, что дарило покой, но никак не обнадёживало.
– Ты ведь хочешь вернуть всё так, как было? Помоги мне.
«Нет. Не хочу. Но ради тебя…»
Требовательный стук врезался в спину Зейна. Ему пришлось уйти под косые взгляды охранников. Кто вообще пропустил бывшего командира внутрь? Это старый добрый Байо замял словечко, подарив двум дуалам долгожданную встречу наедине.
Зейн встретился с ним на улице, и они молча кивнули друг другу. Немая благодарность могла только печалить. Раньше – верные товарищи, готовые на всё, чтобы внешний мир и дети-люмо жили в гармонии. Сейчас… Бедного Ису похитили, Ао и Кагай сбежали, а Калеб серьёзно ранен. А завтра решится и судьба Пятой. Как же долго строится карточный домик, а как легко его можно сдуть.
Этой ночью в камеру Найры Рэймонд пришли два солдата.
Никаких ночных перекусов. Две пары ног туда-сюда метались, пока сверху слышались встревоженные шёпоты. А когда они преодолели барьер сомнений, взвесив все «за» и «против», Найра поняла, что выспаться не получится.
– Ты убила хороших людей. Мы считали тебя святой!
– А ты обманщица! У Эгиля осталась большая семья!
Когда кончились порицания, начались удары. Найру били по лицу, в живот, а она не могла даже защититься. А стала бы? Первого мужчину она узнала: он часто просил фотографию и автограф на книги для его дочери. Был так взволнован и кроток перед ненастоящим женским очарованием. А сейчас его ботинок не стеснялся – колотил уверенно, со всей скупой солдатской обидой за своих друзей.
Кляп покрылся слюной: под носом пахло металлом, а хрипы не прекращались. Тело содрогалось под ударами, но Найра не предприняла ни одной попытки, чтобы ответить. На то была причина.
Второй – скромник по имени Ари. Видимо, он моложе, вот и пытался подстроиться. Заметив, как неказисто раскинулась Рэймонд в своей «ловушке», он лишь пнул её в плечо и, пошатываясь, припал к стене. Ему стало неловко.
– Ари, утренняя смена когда придёт?
– В пять. А что?
– Иди, покарауль снаружи. Не входи и никого не пускай, скажи, мол, приказ.