ЛЮМО - К. Велесмайская

Экран потух. Ао схватился за телефон, чтобы позвонить другу-генералу. Кагай же обнял подушку, отрицая всё, что услышал. Пытался.

За своим падением Найра наблюдала из скромного кабака в Сан-Паулу, где главный тост вечера – её поимка или смерть. Потемневшие деревянные панели стен, стойка, отполированная тысячами локтей, лениво крутящиеся старые вентиляторы – абсолютно всё раздражало. Каждая дощечка пропиталась запахами рома, жареного мяса и дешёвого табака.

За тяжёлым прилавком с бутылками Кашаса и пивом Брахма, скучающий бармен вытирал стаканы, слушая доносящиеся из старого радио ноты босса-новы, приглушённые из-за интересных новостей. На стенах – пожелтевшие футбольные плакаты, портрет Гарринчи рядом с выцветшими афишами карнавальных лет.

Закутанная в старую рванину, Найра ела горячий суп, сидя в уголке. Сейчас она копила силы, чтобы улететь из Бразилии. Но куда? Она не знала.

Всплыли новые подробности её биографии: Людмилу пытались допросить, но не смогли. Слепая женщина без языка разве могла многое поведать?

Ложка замерла в жирном бульоне. Грязный лик Найры уставился на своё отражение – но видела она лишь прозрачный взгляд Исы. На крохотном толстом телевизоре мелькнул знакомый силуэт.

Зейн Циглер. Вечно хмурый и смотрящий на мир, как на самое подозрительное нечто. Его фотография красовалась в золотой рамочке, а английские субтитры рассказывали: «Настоящий избранный лишился своей магии и теперь хочет найти предательницу».

– Вот как… Значит, теперь меня ничего не сдерживает.

«Ты была-а-а пра-а-ава. Людям нужен понятный вра-а-г».

– И жертва.

Акам как эхо всегда был рядом. И Найра была ему благодарна – стать в одиночку мировым изгоем было бы невыносимо.

«Грядёт новый ра-а-зрыв. Много. Опа-а-сно».

– Хреново. Я справлюсь?

«Отец шепчет… Предупреждение. Превелика-а-ая Светоч обозлила-а-ась, нечто случится… Но ты ещё сла-а-аба. Я помогу».

– Так чего мы ждём?

Калебу не хотели сообщать о смерти его дуала – милого младшего «братика», что носился за ним хвостиком с самого избрания. Да и восстановление после нападения зверя затянулось: тварь прокусила плечо, сломала ключицу и отравила своей тьмой магию Первого. И всё же…

В миг известия о смерти Исы потух не только весь Акюрейри, но и зачахло раскинувшееся тогда в небе зеленовато-голубое северное сияние.

ПИТЕРСКАЯ ПЬЕСА

Всё свободное время восстановленный в должности командира Зейн пребывал в своём доме, пересматривая видео из Боливии. Он ничего не говорил и никак остро не реагировал, а просто смотрел. Будто перед ним не причина мирового траура, а недооценённый критиками шедевр эпохи Возрождения.

Картина, которую невозможно уразуметь.

Изображённая девушка – ядро трагедии, а вместо мазков краски – пиксели. Он вглядывался в каждое её движение, взмах, как шевелились губы. Что они говорили? Разобрать невозможно. Да и Зейн не пытался – что бы это изменило?

Рядом валялись нераспакованные пачки сигарет и надкусанные шоколадки. Найра обожала шоколадный вкус. Зейн пробовал и молочную, и чёрную плитку – ничего особенного.

Может ли зло любить шоколад?

В клетке зашумело: Лютик стал биться о прутья, громко чирикая. Недавно умер его сосед Пугач, и теперь одинокий Лютик пытался вырваться на свободу. Найра как-то рассказывала, что птицы у неё только по утрам надоедливые, а сейчас уже вечер… Чего пернатый так отчаянно желает выбраться?

– Если выпущу, ты погибнешь на холоде. – Зейн всё перематывал и перематывал видео, словно проводя бесконечный, приносящий боль ритуал. – Или таков твой план?

Лютик расчирикался ещё пуще. Зейн сравнил его с Калебом – Первый рвался в бой. Мечтал уничтожать бластов пачками, закрывать прорехи и грозно рычать в сторону врагов, пока из его тела не сбежит последняя вспышка света. Проще говоря – заглушить страдания риском умереть. И Союз помог решить его непримиримость.

Калебу приказали готовиться к важнейшему сражению в его жизни. Три часа назад союзными странами был подписан приказ об утилизации Найры Рэймонд любым способом. И причины на это были весомы.

Прошла неделя со смерти Четвёртого.

И за эти проклятые семь дней лже-избранная надела свою актёрскую маску и стала отыгрывать выданную роль. Только в её случае вместо аплодисментов со зрительских мест сыпятся пули и кладбищенские венки. Однако Рэймонд лица не утратила. Упрямая девчонка.

Сначала она появилась в утреннем небе Сомали: в открытом белом платье, источая обозлённое ангельское сияние. На тот момент страна находилась в состоянии гражданской войны вот уже пятнадцать лет. Главенствующая в том