Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка

— Юль, — укоризненно протянул парень.

— Ярик, я тебе счас одну вещь скажу, только ты не обижайся. Ты практиковать должен всегда. Неважно, какая на улице погода, какие у тебя в жизни обстоятельства, что происходит, и какой нынче курс акций. Всегда, Ярик. И вот то, что с Ирулэн случилось… это скверно, но для тебя это — хороший урок. Ты должен сделать всё, что в твоих силах, независимо от… от чего угодно! Включая тревогу за близких. Особенно — в случае, когда гложет тревога за близких.

— Понял, понял, — вздохнул Яр. — Я попробую… но не обещаю ничего!

— Мне вот интересно. А если от успеха твоих действий будет зависеть благополучие твоих близких — тоже не будешь ничего обещать?

Повисло молчание. Цинковский широко шагал, везя коляску на остановку надземного трамвая. Видно, решил завезти нерадивого ученичка домой.

— Доберешься сам? — осведомился он внезапно.

— Отсюда? — слегка удивился Яр. — Да запросто! — фыркнул тут же. — Я уже понял, — прибавил со вздохом. — Бегом домой, как в школе. А дома — сразу медитировать. Завтра — доложить об успехах! Хотя чего тебе докладывать — ты вон мысли читаешь, иной раз даже на расстоянии.

Лис хмыкнул — вроде как услышанное его устроило.

И вдруг мало того, что выпустил ручки коляски — так еще и пихнул ее с силой в сторону. Яр вскрикнул, схватился за ободья, пытаясь отвернуть от высокого бордюра. Наткнется — как пить дать, перелетит через ограждение и укатится в глубокий кювет. Оттуда и с ногами поди выгреби по крутому склону — и то, если шею не свернешь…

И резко нажать на тормоза — эффект будет примерно тот же. Перевернет его.

Пронеслось это всё в долю мгновения, пока силился затормозить коляску. Пакостный лис пихнул качественно — силы не пожалел.

Тусклая вспышка перед глазами — и коляска, словно ударившись о невидимый барьер, дернулась и откатила назад. Яр кое-как выровнял ее, чтоб не мотылялась. И застыл, тяжело дыша. Сердце колотилось, как сумасшедшее, на висках выступил пот. Перед глазами потемнело.

Несколько секунд парень просто хватал ртом воздух, силясь прийти в себя. В голове — звенящая пустота, а в груди — противно ноющий комок.

Перепугался! Слишком уж неожиданным был демарш.

— Ох, вы в порядке⁈ — раздался над головой встревоженный голос.

— Что? — выдавил Яр, поднимая голову и пытаясь сфокусировать взгляд.

— Как же вы так, — сочувственно протянул голос — женский, теперь он обратил внимание. — Тут больница недалеко, могу вас…

— Я только оттуда, — выдавил парень.

— Да рано вас выпустили! — всплеснула руками женщина — ровесница матери, наверное. — Вон как вас в сторону повело. Сердце? — она обеспокоенно глядела на него.

Яр медленно помотал головой. Нет, в больницу ему точно не надо! Хотя… в груди так мерзко давит. Видно, перенервничал. Он глубоко вздохнул.

— Перенервничал просто, — выдавил он. — Не надо в больницу, я только оттуда, — хотел добавить про сестру, но не стал. Заранее понятно: ах, за сестру испугался — наверное, или сердце, или давление. И надо-таки обратно, на всякий случай. — Я на трамвай ехал, — глянул на женщину уже ясным взглядом. — Домой надо. Просто рука соскользнула, вот и… вильнул в сторону, как пьяный, — улыбнулся неловко.

— У вас под коляской что-то сверкнуло так жутко, — она чуть нахмурилась.

Оп-па! Не почудилась ему вспышка, в которую он вмазался. Да и коляска сама собой назад отскочила. Это что… он? Или лис издали помог? Кстати, пакостной рыжей морды не видать — как испарился!

Кое-как отмазавшись от доброхотки — мол, сам ничего не видел, наверное, бликануло что-то вдали, а мотор в коляске взорваться не мог, иначе вспышкой бы не отделалось — укатил на остановку.

На его удачу — трамвай подошел почти сразу. Заехав на площадку посередине, Яр закрепил коляску. И ощутил тяжелую усталость, опустившуюся на плечи.

Теперь главное — не проспать остановку. Подумав, включил в подлокотнике коляски таймер — чтоб разбудил его минут за пять до выхода. Хотел продублировать будильником в телефоне — и остановил себя. Хорош он будет, выключая сигналы одновременно в двух устройствах! Тем более, что в подлокотнике-то вибросигнал — только его и разбудит. А вот будильник начнет орать! Рассудив так, он бросил возню и прикрыл глаза.

Медитировалось скверно.

Да, он знал, что сестра идет на поправку. Достаточно бодро — учитывая, что в крови и правда нашли какую-то синтетическую дрянь. Вот только от оптимистичных прогнозов легче становилось ненамного.

Нет, он честно попытался медитировать, еще когда только приехал из больницы.

Не пошло. В груди давило, он даже пожалел на секунду, что отказался вернуться в больницу. А вдруг и правда сердце⁈

Зачем же Цинковский это сделал?

А ведь странно, если задуматься. Он второй раз вспоминает, что пихнул коляску к обочине именно лис. И второй раз это словно открытие. И что это — результат испуга или влияние на память?

«А это важно? Ярик, кто медитировать будет?»

Парень моргал от неожиданности — почти уже не пугаясь и не изумляясь. Вздыхал. Честно пытался сосредоточиться. Но мысли прорывались, кружили внутри черепа орущими склочными чайками.

Что? Что? Что? — орали одни.

Почему? Почему⁈ — другие.

А потому. За грехи твои тяжкие. И распущенность возмутительную, неподобающую истинному совершенствующемуся.

Тут он даже не стал задаваться вопросом — глюк или снова пакостный лис в голову залез.

И без того мыслей хватало, и задавить их никак не получалось. Промаявшись около часа, Яр решил бросить гиблое занятие. Вернется к медитации вечером. А вот нечего было пугать его! Он просто ляжет спать.

Парень даже голову ломать не стал, ему ли принадлежит вердикт «слабак», или это снова откуда-то прилетело. В конце концов, важно это, что ли?

Дождавшись возвращения родителей, рассказал о случившемся. В больницу не поехал — да оно и лишнее было бы, им возиться с ним. В обычное такси его не посадишь, придется ждать