Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз

Кир попытался поднять руку, но тут же уперся во что-то твердое. Кажется, дерево, обитое тканью. Вторая рука тут же повторила подвиг первой, а за ней обе ноги, чтобы сомнений не осталось: вокруг темно потому, что он заперт. В очень маленьком и тесном пространстве.

Тут же вспомнились истории о похороненных заживо, фото следов от ногтей на крышке гроба и даже легенда о Гоголе, очнувшемся точно так же, в темноте. Кир распахнул рот, но подавил крик, чтобы не тратить воздух. Задержал дыхание, чтобы паника не расходилась по телу такой навязчивой горячей волной. Полминуты, минуту, две спустя…

Он всё еще не дышал и при этом не испытывал никакого дискомфорта. Легкие не жгло, а страх действительно отступал, по совершенно непонятной ему причине. Когда Кир досчитал до шестисот, но так и не захотел вдохнуть, последнее открытие этого дня с оглушающей ясностью накрыло голову.

Он все-таки умер.

Никуда не попал, рая, ада и прочей мистической чуши не существовало. Он просто лежал в своем гробу, закопанный двумя метрами сырой земли. Оставлен в тишине и безмолвии, и ждать больше нечего. Даже не так – Кир понял, насколько глупым было его ожидание при жизни, ведь он так ничего и не дождался. Феерический мертвый идиот.

Его разобрал смех. Звук, вырвавшийся изо рта, был мало на него похож, слишком нервный, визгливый и гортанный одновременно, но остановиться Кир не мог еще долго. Потом представил, как здорово живется кладбищенским сторожам, которые по ночам слушают, как в могилах вопят, молятся и нервно ржут. А может, кричат от страха?

И Кир закричал. Сам не понял, когда истерический недохохот перерос в настоящий крик, и уже не думал, надеялся ли он получить помощь или просто выплеснуть остатки живых эмоций, чтобы навсегда уснуть в толще земли и пыли.

– Не вопи как дебил, сторожа разбудишь, – донеслось приглушенное ворчание сверху. – Копаю я, копаю, потерпи немного.

Кир послушно замолчал, окончательно утратив нить повествования. Идеи кончились, в голове воцарилась блаженная тишина. Только тогда он смог услышать копошение сверху – словно кто-то лопатой разгребал над ним землю.

– А почему ты меня копаешь?

– Ты там, что ль, остаться решил? – Копошение стихло. – Ну дык я пойду тогда, охота мне тут с тобой возиться, етить.

– Нет! Стой!

– Да молчи, говорю, дебила кусок! Если меня кто заметит, я тебя тут на неделю кину, понял?!

– Не надо… – Кир помолчал, а потом зачем-то добавил: – Тут холодно.

На самом деле холодно ему не было, как не было и удушающей жары. Ему было попросту никак, но сказать что-то хотелось. В ответ сверху раздался глухой хохот.

– Ты больше не мерзнешь, парень. Начинай привыкать.

Кир хотел спросить, к чему привыкать, но промолчал. Дебилом он себя не считал и сложить два и два худо-бедно мог. Посреди ночи его копал из могилы какой-то мужик, тихо, чтобы не разбудить сторожа… Воздух ему нужен только для крика, а холода и жара больше нет.

– Лучше ты там всё обдумай, поистери тихонько, а вылезай нормальным, договор? Мне тут еще долго возиться. Надо ж, как глубоко копать стали, гады!

Незримый собеседник выругался, и стук лопаты о землю возобновился.

– Я теперь… нежить? – Он не мог подобрать слова лучше, но и это далось нелегко. Черт с ней, с рухнувшей картиной материального мира, но быть почти живым и при этом не чувствовать себя таковым… Если бы было чем, Кир бы блеванул, наплевав на запахи и грязь. В конце концов, он мог просто не вдыхать свою вонь.

– Вот за что люблю новое поколение! – одобрительно ответил «спаситель». – До вас всё быстрее доходит. Кино это ваше, книжки, игрульки. Прежде неделями втолковывать надо было, а вы всё на лету хватаете. Ты там еще будешь истерить?

– Буду, – уверенно ответил Кир. Жив он или нет, эмоции остались человеческими, и психика уже скрипела расшатанными болтами. – Но попозже.

– Это ты правильно, уважаю. Сначала выберемся, найдем, где день переждать, а там истери сколько хочешь. До моей берлоги не успеем, придется здесь ныкаться.

– А зачем отсиживаться?..

– Дык ты труп теперь, днем им и будешь.

– Завоняю?

Сверху снова раздался хохот.

– Сгоришь на солнце, парень. Не любит оно нас.

Пауза затянулась.

– Я что… вампир? – Кир почувствовал, что приступ нового невротического смеха опять подкатывал к горлу. Ощущался он как та же тошнота.

– Вурдалак, – спокойно ответил собеседник. Так спокойно, будто погоду сообщил.

Определенно, это был самый странный разговор в его жизни. Кир лежал в полной темноте, давясь подступающей истерикой, и ждал, когда его достанут из гроба. А сверху незнакомый грубоватый мужик непонятно зачем копал его свежую могилу. Темнота перед глазами закружилась и пошла пятнами.

Вурдалак-невротик – вот кем он станет, выбравшись из-под земли.

«Дракула» Стокера, «Ван Хельсинг» с Хью Джекманом и «Сумерки» – его познания в теме были невелики. Когда-то Костя дружил с человеком, который тащился по вселенной Маскарада[1]. Он водил партии в словесные ролевки по этой системе, и пару раз Кир в них участвовал, но так и не запомнил огромный лор. Что-то про кланы, про скрытность, которую и называли Маскарадом, про сторонников Шабаша, мечтающих этот маскарад нарушить, про сиров – вампиров, которые, обратив человека, становились его хозяином. Про блад-пойнты[2]…

Ему придется пить кровь?!

Вряд ли он будет светиться на солнце и привлекать всех девушек в округе.

Но вместо миллиона вопросов, роящихся в голове, Кир сказал:

– Я не хочу…

– Ну а кто ж хочет? – философски заметили сверху.

– Не копай, – сказал Кир и зажмурился от собственной смелости. Сказал быстрее, чем успел осмыслить эти слова и всё, что за ними шло. Пока он лежал здесь, пока не почувствовал свежий ветер на омертвевшей коже, пока не вдохнул полной грудью свой второй шанс, – отказаться от него проще. Просто уснуть в земле, как он и должен был… И даже шум воды снова зазвучал в ушах.

Он просто утонул.

– Э, не, братка, так не выйдет. Если не достану тебя сейчас, через несколько дней жажда накроет, сам выкопаешься, но голове хозяином уже не будешь.

Когда блад-пойнты падали до минимальных значений, у вампира наступала кровавая жажда, и он терял человечность. Хоть где-то истории не врали.

– Добей?.. – Осиновые колья, отрубание головы и прочие фантазии тут же заполнили воображение. – Я ведь сдох всё равно.

– Я таким дерьмом не страдаю. Вылезешь – поговорим, потом сам решать будешь.