Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

Мидзуно встал и поклонился. Начальник передал ему папку вместе с бланком для жены. На бланке уже были вписаны её имя и фамилия. У двери Мидзуно вспомнил про расчёт и вернулся к столу.

— Простите. По кондиционерам мне продолжать согласование?

— Согласуйте одну установку, — сказал начальник, посмотрев на корзину. — На вторую в этом квартале средств нет.

* * *

Мэгуми прочитала обязательство о неразглашении, посмотрела на мужа и подписала. Он убрал бланк в конверт и только после этого передал ей папку.

— Даже мне нельзя было просто рассказать?

— Рассказать о предложении я мог. Но показать тебе материалы разрешили только после подписания.

Она подвинула хлебницу, освобождая место на кухонном столе. На первой фотографии был тот самый мальчик. Нанами показывала его на снимке из фотобудки и потом ещё долго объясняла, кто что дорисовал. От неё Мэгуми знала, что он живёт при храме, что приютил там старика и покупает ему еду. Она представляла себе что-то вроде сторожки, где взрослые позволили остаться беспризорному ребёнку. Почему им до сих пор не занялись социальные службы, было непонятно ещё тогда. Теперь оказалось, что им занимается ведомство мужа.

— Ты уже согласился? — спросила она, дойдя до предложения о размещении.

— Я сказал, что сначала поговорю с тобой. Ответа от меня ждут завтра.

— Завтра? А если бы тебе предложили перевестись в другой город, на это тоже дали бы один вечер?

— Завтра нужно доложить, как мы поговорили. Если понадобится время, я попрошу.

— А где здесь про родителей? — Мэгуми вернулась к началу папки. — Их искали?

— О родственниках ничего не известно. Он никого не назвал.

— Это я вижу. Но ребёнок может не помнить фамилию, может бояться. Нанами говорила, он даже своего возраста толком не знает. Его кто-нибудь искал как пропавшего мальчика?

— Я уточню, — сказал Мидзуно, поставив чашку. — В тех материалах, которые дали мне, этого нет.

Она читала дальше. На словах о природе храма остановилась, провела пальцем по строке.

— Вот это он сам сказал? Что он и есть храм?

— Да, и не только один раз. Он говорил это разным сотрудникам.

— И вы так и записали? Может, он хотел сказать, что всегда там жил. Дети иногда так объясняют, что потом полчаса разбираешься.

— Мэгуми, дело не только в том, что он говорит. Посмотри на следующую страницу.

Мэгуми дочитала страницу, перевернула ещё лист и замерла над фотографиями. Мидзуно сидел напротив и держал чашку, хотя чай давно кончился. Когда жена потянулась к чайнику, он хотел сказать, что не нужно, но она уже налила ему ещё.

— Это у него там случилось? — спросила она.

— В храме. Двое наших сотрудников погибли, когда пытались забрать оттуда вещи.

— А он что сделал?

— Мы не знаем, имеет ли он к этому отношение. Поэтому фотографии здесь. Ты должна была их увидеть до того, как мы что-нибудь решим.

Мэгуми прикрыла снимки следующим листом. За годы его службы она привыкла к звонкам по ночам и к тому, что некоторые вопросы лучше отложить до утра, а утром муж всё равно не ответит. Но когда он заговаривал о духах, она продолжала ждать другого объяснения — такого, после которого всё наконец станет понятно. Если такого объяснения не было, она выслушивала его и спрашивала, будет ли он ужинать. Теперь папка лежала рядом с хлебницей, а на соседней странице было написано, что мальчик ни на кого не нападал.

— Я понимаю, что у вас опасная работа, — сказала она. — Люди погибли, это страшно. Но я всё равно не понимаю, как из этого получается, что мальчик может уничтожить город. Вот этот, которого Нанами осенью искала.

— Я тоже хотел бы, чтобы они ошиблись. Только я не могу принести тебе папку и сказать: на эти страницы не обращай внимания.

— Ты сам его боишься? — Она посмотрела на него внимательнее.

— Я ещё с ним не разговаривал. — Мидзуно повернул чашку ручкой к себе. — Я боюсь согласиться, а потом понять, что не должен был приводить его к детям.

— Тогда почему они выбрали нас?

— Потому что Нанами он уже знает. Они считают, что ему будет легче привыкнуть. И я сотрудник, со мной проще поддерживать связь.

— С тобой проще, — повторила Мэгуми. — А дома с ним большую часть дня буду я.

— Я сказал начальнику, что должен сначала обсудить всё с тобой. Без тебя ничего не решено. — Мидзуно помедлил. — Там ещё… Расходы на него будут возмещать. И начальник обещал поставить вопрос о надбавке. Если всё получится, возможно повышение.

— Тебя повысят?

— Он сказал, что можно будет об этом говорить.

— Говорить вы и раньше могли. — Мэгуми убрала руку с папки. — Должность он назвал? А сколько к зарплате прибавят?

— Пока нет. Это будет зависеть от результата.

— А надбавка тоже от результата зависит?

— Её он обещал согласовать сразу.

— Тогда завтра узнай сумму и с какого месяца начнут платить. — Мэгуми потянулась к ящику, достала карандаш и перевернула лежавший у хлебницы магазинный чек. — Расходы как возмещают — сначала мы платим, потом подаём чеки? Или будут переводить деньги заранее?

— Полагаю, по подтверждённым расходам. Порядок ещё должны подготовить.

— Вот пусть подготовят до того, как нам понадобится покупать ему постель, одежду и всё для школы. И уточни про питание. Я отдельную кастрюлю на него заводить не буду, чтобы вашей бухгалтерии было удобнее считать. — Она записала несколько слов и подвинула чек мужу. — Про повышение тоже спроси. Тебя давно пора повысить, столько лет там работаешь.

— Я думал, ты рассердишься, что я вообще про деньги заговорил, — сказал Мидзуно, взглянув на неё.

— Я сержусь, что ты не узнал, сколько будут платить. Нас дома станет пятеро, если мы согласимся. Мне нужно понимать, на что рассчитывать.

Она дочитала оставшиеся страницы, выровняла листы и некоторое время сидела, положив ладони на закрытую папку.

— Он сам-то хочет в семью? Или вы пока только между собой договариваетесь?

— С ним уже говорили. Он спросил, сможет ли по-прежнему ходить в храм, и ему обещали, что сможет.

— Ещё бы он не спросил. Это