Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

Кулёк вместе с красной парчой уехал с Котори, а в отделении остались фотографии и рассказы, которые пока нечем было проверить. В одном месте Котори сказал «мы», и сотрудники решили, что он имеет в виду себя и таинственную Гин. При прослушивании выяснилось, что в этой части разговора он говорил о себе и ноже. Пометку исправили; к вопросу о том, кто такая Гин, это ответа не добавило.

На следующий день начали разговаривать с людьми, которых он назвал. Хотели восстановить его жизнь до исчезновения и понять, что изменилось после возвращения. Вопросы о нападениях оставались в списке, но теперь рядом с ними были другие: с кем он общался, из-за чего сердился, как вёл себя, если ему отказывали.

Хаяси разговаривал у служебной двери игрового центра. Дверь он подпёр совком: доводчик захлопывал её прежде, чем успевали вынести мусор. Сотрудник Юрэй представился и сказал, что Котори вернулся.

— Так он нашёлся? — Хаяси опустил мешок, который держал за стянутую горловину. — А где же он был столько времени? С ним всё в порядке?

— Мы вчера с ним разговаривали и отвезли обратно в храм. О том, где он был всё это время, пока мало что известно. Он рассказал, что часто к вам заходил. Хаяси-сан, можно задать вам несколько вопросов?

— Спрашивайте. Только дверь не отпускайте, я ещё не всё вынес.

Сотрудник придержал её, пока Хаяси переставлял мешки. Тот рассказал, что Котори приходил почти каждый день: играл на барабанах, помогал убирать, иногда просто смотрел, как играют другие.

— А с посетителями он ладил? Не было ссор, жалоб на него?

— На него — не помню. У нас обычно из-за очереди ругаются, особенно после школы. Он, наоборот, уступает, если попросить. Я ему говорил: ты ведь тоже заплатил, доиграй сначала.

— Если кто-то всё-таки лез без очереди или мешал ему, как он реагировал? Мог пригрозить, толкнуть?

Хаяси посмотрел в зал. У барабанов спорили двое мальчишек; один держал обе палочки и не давал второму.

— При мне такого не было. Обычно отходил и ждал. Вы, когда его увидите, лучше скажите, чтобы ко мне подходил, если кто пристаёт. А то он так и будет всех пропускать.

Сотрудник записал ответ и уточнил, когда Хаяси видел Котори в последний раз. Точную дату тот не вспомнил, но, постояв немного над мешками, назвал день недели и объяснил, почему помнит именно его. Это тоже вошло в запись.

— Передадите ему, чтобы зашёл? — спросил Хаяси, когда разговор закончился. — Раз уж вернулся. А то мы тут гадаем, что с ним случилось.

— Передадим. Спасибо, что уделили время.

Хаяси сам придержал дверь и ногой подвинул совок обратно.

В магазине узнали про кашу для старика, жёлтые ценники и тофу. Продавщица несколько раз возвращалась к покупкам для старика: ей казалось важным объяснить, что Котори спрашивал, будет ли каша мягкой, а не просто брал самое дешёвое. Сотрудница записала и про это.

У последнего дома хозяйка вспомнила мальчика, который поднимался с одеялом на голове. Сказала, что недавно видела его снова: одежда теперь другая, да и сам вроде подрос, но собака узнала сразу. На служебную машину собака лаяла, пока хозяйка не увела её за дом. После этого разговор пришлось начать заново — половины ответов сотрудник не расслышал.

С матерью Нанами договорились заранее. Пришли после уроков; сотрудник объяснил, что уже беседовал с Котори, но хотел бы услышать и тех, кто знал его раньше.

— Расскажи, каким ты его помнишь, когда вы только познакомились. Он за это время как-нибудь изменился?

— Он очень вырос. Сначала я думала, что он чей-то младший брат и потерялся. Он мне тогда вот досюда ростом был, наверное. — Нанами показала рукой, подумала и подняла ладонь ещё немного. — Я его не мерила. Но куртка потом стала короткая, рукава всё время задирались. Это ещё осенью было, до того, как он пропал.

— А кроме роста что-нибудь изменилось? Разговаривать стал иначе, вести себя по-другому? Может быть, его начало сердить то, на что раньше он не обращал внимания?

Нанами помолчала.

— Он много спрашивал, когда чего-нибудь не понимал. Потом уже сам знал и рассказывал, что за день было. Мы с Рико иногда с ним до поворота ходили, потому что не успевали договорить. А чтобы сердился… Я не помню такого. Вы думаете, он с кем-то поссорился и поэтому ушёл?

— Мы пока не знаем, почему он исчез. Пытаемся понять, что происходило перед этим. Я запишу, что при вас он ни с кем не ссорился. Если потом что-нибудь вспомнишь, сможешь дополнить свой рассказ.

— Вы сказали, что он вернулся. — Она посмотрела на мать, потом снова на сотрудника. — А сейчас он где? Мы с Рико его ещё не видели.

— Сейчас он в храме, — сказал сотрудник, отложив ручку. — Мы отвезли его туда после разговора: он просил вернуть его домой, и мы обещали.

— А в город он будет приходить? Ему можно туда ходить?

— Мы ему не запрещали. Если хочешь, передадим, что вы его ждёте. Вы по-прежнему встречаетесь у магазина?

Нанами кивнула и сказала, когда они с Рико обычно туда заходят. Мать уточнила, что в один из дней уроки заканчиваются позже. Сотрудник записал время и повторил его вслух, чтобы не перепутать.

Котори передали, что его спрашивали Хаяси и девочки. За следующие несколько дней Нанами и Рико встретились с ним у магазина дважды. Сотрудники, наблюдавшие за его выходами в город, записали продолжительность разговоров и то, что смогли увидеть со своего места. Ни вмешиваться, ни подходить с новыми вопросами не пришлось.

При первой встрече Нанами взяла Котори за локоть и долго не отпускала, даже когда заговорила Рико. В итоговую справку подробность не попала. Там осталось: «Ранее установленные социальные связи сохранены». К справке приложили снимок из фотобудки: на нём Котори был меньше, чем на новых записях, но глаза оставались теми же.

* * *

Начальник местного отделения вызвал Мидзуно к себе после обеда. Мидзуно принёс расчёт на замену кондиционеров. В кабинете начальника как раз капало: пластиковая корзина для бумаг стояла под внутренним блоком, и в ней плавал уголок старого конверта. Мидзуно поклонился, прикрыл дверь и подошёл к столу.

— По вашему поручению подготовил расчёт. Боюсь, две установки в этом месяце нам не согласуют,