Комната с летающими письмами - Екатерина Андреева

Тима в ужасе отшатнулся от своего отражения. Он и не заметил, каким тёмным и злобным оно стало. Патрик отдал бы за него последнюю конфету. Рахи испробовал бы все известные ему проклятья, чтобы помочь. А Фи совсем не по-фейски наваляла бы любому его обидчику. А он… неужели он оставит их в сугробе ради каких-то саней?

Тима встряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и рванул обратно к друзьям. Отражение во льду разочарованно завыло.

– Чего так долго? – рявкнул Лео, но мальчик его не слушал. Он едва и сам не рухнул в сугроб, пытаясь вытащить оттуда друзей. Снег словно захватил их в тиски.

– Что же делать? – всхлипнул Карл. – Мы перепробовали уже все наши заклинания.

– Хи-хи-хи-хи! – разлетелся по зале заливистый смех.

Тима гневно нахмурил брови.

– Ну всё, вы мне надоели! – рявкнул он и подхватил с пола кусочек отколовшегося льда. Отражения вдруг замерли и испуганно закачали головами.

– Не надо! Не надо! Остановись!

Мальчик усмехнулся:

– Вот ещё! – и с размаху кинул брусок в одну из колонн. Лёд на ней с оглушительным треском разлетелся в стороны, страшный вой отразился от стен, так что им пришлось зажать уши.

– Кидайте ещё! – велел Тима и снова отыскал на полу маленький кусочек льда.

Они принялись швыряться им в стены и колонны, разбивая зачарованный лёд и свои потемневшие отражения. Сугробы в зале начали стремительно таять, и через несколько мгновений оттуда вынырнула замёрзшая и напуганная троица друзей. Тима тут же бросился к ним.

– Вы в порядке?

Патрик неуверенно покачал головой и обессилено рухнул на пол.

– Мне нужен большой торт, – прохрипел он. – Нет, два, совершенно точно – два торта!

– Мои бинты вымокли, – Рахи шмыгнул носом. – У меня начнётся мумийская болезнь, и я точно умру! – А потом вдруг совершенно бодрым голосом добавил: – Только проследите, чтобы в моей гробнице было побольше всяких украшений и поменьше пауков.

И только Фи мрачно поглядела на Тиму.

– Чего это тебя к саням понесло? – обиженно воскликнула она. – Ты нас бросил!

– Нет! – испуганно замотал головой мальчик, чувствуя, как краска стыда заливает его лицо. – Я думал… нам помогут… сани… и хотел… но потом побежал… а тут никак… и я бросил… там ещё эти отражения…

Лео застонал:

– Превеликие монстры, помолчи! И без тебя тошно!

Мальчик тут же сомкнул губы, словно их вдруг склеили ирисками, и потупился. Фи всё так же недоверчиво смотрела на него, и её взгляд походил на коготь, которым медленно и больно ведут по всему нутру.

Всё вокруг стихло. И даже сияние померкло. Темнота выползла из углов, но вовсе не страшная, а мягкая, успокаивающая. Весь пол был усеян осколками ледяных зеркал, а воздух стал холоднее. Друзья немного помолчали, оглядываясь. Как вдруг…

– Морковкин нос! – Испуганный крик раздался за их спинами.

Дети тут же развернулись и с ужасом уставились на двух снеговиков, прибежавших на шум. Их маленькие чёрные глазки в изумлении рассматривали залу.

– Что здесь произошло? И что вы здесь делаете?! Мы немедленно сообщим вашим родителям!

Тима вздохнул. Ну вот, снова неприятные разговоры и наказания. Кажется, этот Новый год получится не таким весёлым, как они представляли.

Тимины опасения не шли ни в какое сравнение с той катастрофой, что на них обрушилась. Снеговики не солгали и тут же отправили несколько посланий-снежинок в город. Мальчик надеялся, что по дороге ветер снесёт их в сторону или они внезапно растают, но снежинки добрались в целости и сохранности. И к руинам замка без промедлений примчались родители. Тиме казалось, что на его лице вполне можно поджарить парочку блинчиков.

Но, ко всеобщему ужасу, на место их «преступления», как настырно повторяли снеговики, прибыли не только мамы и папы. Здесь же оказался и полицейский мистер Пинно со своим помощником, директор школы Пират и даже их классная руководительница. Тима сначала было подумал, что ему мерещится, но грозно шипящие змеи на голове горгоны быстро развеяли его сомнения.

Шум поднялся неимоверный. Беспрерывный поток «как», «зачем» и «почему» гудел вокруг них не хуже бурана, который именно теперь вдруг решил утихнуть. Ребята, недолго думая, попытались побороть крики и вопли и сами заорали во все глотки, пытаясь спутать взрослых бесконечными «а потому», «а вот поэтому» и «вообще это все снеговики виноваты».

– Мы строим себе новый дом! – возмутился один из них.

– Наш прелюбезнейший мэр – передайте ему это обязательно при встрече, мистер Пинно, – решил, что руины замка можно использовать снова и поселить здесь снеговиков. Тут всегда холодно, и нам не придётся покупать зелья у этих мерзких ведьм. Это, пожалуйста, не записывайте, господин Джимми.

Ребята переглянулись, и внутри Тимы всё упало. Снеговики были ни при чём, а теперь они…

– Эм, – неуверенно начал он, – кажется, здесь больше не будет холодно… колдовство, оно… похоже, оно пропало.

Снеговики дружно охнули и, раскинув деревянные ручки, без памяти повалились в снег. Правда, память вернулась к ним тут же, стоило только отцу Карла произнести:

– Не совсем так. Холод тут останется. Но вы и правда тут многое изменили. И эти сани теперь просто старая рухлядь. Сколько мы от них уже натерпелись! Каждую зиму кто-нибудь пытался в них забраться. Бегаешь потом, ловишь их по всему городу. Сани-то неуправляемые. А потом и у лекарей эти смельчаки лежат. Так что и хорошо, что они растеряли силу. И вообще, тут стало… приятнее. Жаль только, светится теперь не так красиво.

– А что вы сделали? – удивлённо спросил мистер Пинно.

Ребята вопросительно уставились на Тиму, словно он один мог объяснить произошедшее.

– Ну… э… – красноречиво начал мальчик. – Просто разбили зеркальный лёд…

И вновь поток «как» и «почему» накрыл его с головой.

– Но его же не могли разбить даже могущественные волшебники! – воскликнул папа Рика. – Я в восторге! Как тебе это удалось?

По-видимому, голос его прозвучал слишком уж восхищённо, потому что мама Рика недовольно ткнула мужа в плечо, тот поперхнулся и повторил уже очень строгим голосом:

– В смысле: каким образом ты это сделал? Ты же человек.

– Я просто… э… кинул ледышкой. – Он развёл руки в стороны и едва сдержал улыбку. Всё-таки о нём будут говорить, он сделал правильный выбор!

Но радость растворилась так же быстро, как возникла. Фи глянула на него