Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка

Торчать в Питере пришлось еще почти неделю. Яр почти привык к заскокам звезды и даже находил их по-своему забавными.

А по вечерам набирал Ольгу, или она сама звонила. И пара-тройка часов перед сном попросту улетала. В ночь перед отъездом Яр поймал себя на том, что набивает сообщение. О том, как нашел в новой знакомой понимающую, тонко чувствующую и умнейшую собеседницу. Не представляет, как раньше обходился без их ежевечерних созвонов. И как восхищается… и прочее, и прочее.

Он поморгал, изучая произведение рук своих. Перечитал пару раз — и удалил к чертовой матери.

— Это пошлость, — озвучил громко в пустоту номера. — Чудовищная, гротескная, возмутительная пошлость. Она просто не поймет, если я ей такое пошлю. И сама меня пошлет, — заключил со вздохом.

Набрал «Спасибо за вечер».

Двусмысленно. «Спасибо за разговор».

Лучше. Но тупость. Еще раз вздохнул и отправил одинокий смайлик в виде розы. Уснуть сумел только после этого.

«И вам спокойной ночи, Ярослав», — это он прочитал уже утром. Хлопнул себя ладонью по лбу, выругал идиотом.

Перезвонил Ольге уже из аэропорта. С ходу повинился, что не прочитал накануне вчерашнее сообщение, увидел только утром. И предложил встретиться, когда вернется.

— А я как раз сижу в аэропорту, — рассмеялась Ольга. — Лечу в Питер! У нас даже вылеты близко по времени. Разминулись мы с вами, получается.

— Вот же, — расстроился Яр. — Вы ж не так давно вроде и вернулись?

— У меня постоянные разъезды. То командировки, то еще что-то. Но это ненадолго, — прибавила она. — Как вернусь — и правда можно встретиться. Если, конечно, не передумаете и никуда больше не улетите.

— Ну, я-то точно в ближайшую пару-тройку месяцев никуда не улечу, — заверил он.

— Вот и славно! Значит, договорились, — вроде бы повеселела она.

Проболтав еще с полчаса, оба засобирались на посадку. Немного досадно было улетать, зная, что увидеться с Ольгой не получится. Но… нелепо жить от встречи до встречи — тем более, что они едва знакомы, если так посмотреть.

А Яру, в придачу ко всему, следовало наверстать упущенное в практике. С этой поездкой он совершенно забросил тренировки и медитации. По вечерам, вместо занятий, трепался часами с Ольгой. Даже сейчас вот — собирался вроде выпить кофе перед полетом. Вместо этого снова болтал по телефону. Как какая-нибудь кумушка-сплетница, право слово! Он с родителями-то за это время созванивался пару-тройку раз. И Ирке несколько фотографий прислал похвастаться — только и всего.

— И где ты шлялся-то столько времени? — полюбопытствовал Яр, глядя, как Цинковский стягивает кроссовки.

— Навещал могилы предков, — тускло сообщил тот.

Шутить разом расхотелось.

— Извини, — проговорил парень. — Я не знал…

— Ты чего извиняешься-то? — Цинковский поднял на него изумленный взгляд. — Понятно, что не знал — я никому и не говорил, — он помолчал, глядя в пол, подчеркнуто неторопливо убрал кроссовки на обувницу. — Чаем напоишь?

Выпрямился и направился к кухне.

— Само собой, — отозвался Ярослав, разворачивая коляску следом за ним. — Мне тут бывшие коллеги подгон как раз организовали, — слегка усмехнулся. — Перед отправкой домой вручили какой-то фирменный чай. Вот и заварим!

— Фирменный? — оживился лис. — Любопытно! Поглядим, попробуем, — и впервые с момента, как переступил порог, улыбнулся — широко и открыто.

На кухне Яр тут же развел суету. Принялся ставить чайник, доставать заварник с чашками и печеньем. Вспомнил, что так и не удосужился позавтракать. Дома, кроме него, никого не было — даже Тоторо. Разошлись кто на учебу, кто на работу.

— А я смотрю, ты бездельничал, пока меня не было, — заметил Цинковский, усаживаясь к окну. — Всё забросил!

— Не всё, — запротестовал Яр. — Я возобновил тренировки, как только из Питера вернулся! Вот в первый же вечер сел медитировать. И, кстати, вышло не так плохо, как я ожидал, — он вздохнул, глянув на скептически приподнявшего брови лиса. — Ну, я думал, возобновить их второй раз тоже будет тяжело.

— То есть, ты и до отъезда в Питер бросал?

— Бросал, каюсь, — повинился Ярослав. — Но я потом всё осознал и начал заново! А потом уехал в Питер, — он уселся рядом с лисом, дожидаясь, когда чайник закипит. — Между прочим, чай я именно оттуда привез, — похвастался с вызовом.

— Зубы ты мне заговариваешь, горе-ученичок, — усмехнулся Цинковский. — Рассказывай давай, чего в Питере забыл! И что ты там осознал.

И Яр принялся рассказывать.

Чай заваривать, когда закипел чайник, принялся лис. Рыкнул только негромко, чтоб не отвлекался и каялся, как положено.

Рассказал обо всём. Как забил на тренировки в первый раз. Как решил, что наставнику надоел бестолковый ученик. О кошмарах и тяжести. О том, как снова взялся за тренировки. О музыке, о блоге, который завел с безделья, о звонке бывшего продюсера, о новом контракте. О командировке в Питер. О встрече с новым Тенгфеем. И об Ольге.

— И что, ты прямо целыми вечерами напролет, — лис снова изобразил лицом саркастическое недоумение. — Вечерами напролет с ней…

А вот на слова о Тенгфее и внимания не обратил!

— Да! Я днем работал. А вечерами возвращался в номер, и целыми вечерами напролет болтал по телефону, — отрубил Яр. — И вспомнил о медитациях, только когда сидел в аэропорту! Но кстати, за полторы недели, как ни странно, хуже не стало.

— Экие финтили, — пробормотал Цинковский, ставя заварник на стол, накрывая его полотенцем и усаживаясь на прежнее место. — И сейчас вечера напролет с ней общаешься?

— И сейчас тоже, — нахмурился Яр. — И собираюсь продолжить в том же духе!

— Вы только посмотрите, — протянул лис, и на хитрой морде расплылась ехидная ухмылка. — Ярик, да ты, никак, влюбился⁈ Батюшки-светы, какая прелесть, — он умилительно сложил ладони перед грудью. — Мой малыш вырос!

— Да иди ты, — нахохлился Яр, насупился, но почти тут же рассмеялся. — Вот так бы и стукнул, честно!

— А ты стукни, Ярик. Ты стукни! — подначил Цинковский.

— Да черта с два тебе, — фыркнул бывший айдол. — Решил отвертеться от чаепития? Не выйдет! — и потянулся к вазочке с печеньем.

Лис с усмешкой