Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка

Номер незнакомый.

Открыл аватарку и рассмеялся негромко. Ольга! Ее лицо он запомнил. Тот же отстраненный взгляд, строгая прическа.

«Здравствуйте, Ярослав. Простите, что врываюсь через личные сообщения. Если это неуместно — вы можете просто проигнорировать это сообщение. Я знаю, что вы сейчас в Петербурге. Хотела спросить, как у вас дела. Всё ли в порядке».

— Мать моя женщина, сколько реверансов и такта! — вслух восхитился Яр.

«Рад вашему сообщению, — поневоле он скопировал ее стиль. — У меня всё отлично, только по вечерам скучновато. Все знакомые заняты, ужинаю в одиночестве. Так что я вам благодарен, что вспомнили обо мне».

В ответ почти тут же прилетел улыбающийся смайлик.

Батюшки! Она способна и изъясняться высоким штилем, и тут же смайлики кидать.

Бывший айдол отправил в ответ поцелуй и розу. И стал ждать ответа, забыв про стынущий на тарелке теплый салат. Опомнился, только когда стейк принесли. Тут и новое сообщение подоспело.

«Уже виделись с новым Тенгфеем?»

Он хмыкнул. Подумав, ответил голосовым. Что видится каждый день, всё в порядке, и работа идет. И взялся за вилку.

В Питере он находился три дня. Рассчитывал, что его нынче уже выпнут обратно — кому нужно платить за лишние сутки в гостинице? Но работа шла туговато, звезда и правда капризничала. Тем более, что честь сообщать Артему обо всех комментариях и поправках Караваева выпала Яру. Разумеется, Артем не верил, что аранжировщик вносил правки не по своей инициативе.

За три дня Ярослав привык.

Вчера вечером он ухитрился встретиться с риэлтором, и вопрос со сдачей квартиры наконец решился. Арендаторы нашлись нынче, до полудня. Не иначе — магия. Но плату за два месяца вперед ему уже перевели.

Телефон снова звякнул. Похоже, Ольге нынче скучно.

Не Альт — Вотсап. И не Ольга. Номер незнакомый, аватара нет — только синенький кружочек с буквой Т. Яр ткнул на кнопку воспроизведения голосового и тут же пожалел.

На него обрушился поток визга и претензий. Парень торопливо выключил трубку. Снизил громкость на минимум и достал наушники.

Звезда. Называется — только вспомни.

Похоже, Караваев вчера переборщил с поправками. Яр прослушал сообщение, подумал пару секунд и переслал его продюсеру. Пусть тоже послушает вокал — красиво же!

Шестой вечер в Питере. Командировка откровенно затягивалась.

Яр начинал понимать, с чего народ из звуковой команды разбегается. Он, помнится, даже в лучшие свои времена себе таких истерик не позволял.

Караваев тоже хорош. Нет, продюсер не закатывал истерик в привычном смысле. Он действовал иначе: приходил и вносил правки, словно в пику Артему выдвигая варианты, которые тому откровенно не нравились. Эдакий троллинг из лучших побуждений.

«Лучшие побуждения? — прилетело от Ольги сообщение. — Вы в это верите?»

«Не верю. По-моему, Караваеву парнишка чем-то насолил».

И, подумав, записал минутное голосовое, где выдвигал гипотезу: Караваеву чем-то не угодил Артем, а Артем считает, что неприязнь к нему испытывает Яр. Логика? Да уж какая тут логика.

Ольге, похоже, надоел обмен короткими сообщениями — и она, спросив разрешения в Альте, перезвонила. Дальше разговор пошел уже напрямую.

— А вы и правда не ненавидите его? — в голосе Ольги послышалась отчетливая улыбка.

— Оля! — возмутился Ярослав. — Разумеется, были времена, когда я переживал. Но переживать неделями и месяцами об одном и том же — это скучновато, вам не кажется? Я не настолько постоянен.

Она хмыкнула озадаченно.

— Знаете, я впервые слышу, чтобы кто-то, говоря о потере, обращался к постоянству.

— Тем не менее. Чтобы месяцами или, того краше, годами мусолить одну и ту же потерю, надо быть до крайности постоянным человеком! Человеком-глыбой, я бы сказал. Я не глыба, Оля. Я до крайности легкомысленный тип.

— Вы очень необычный человек, Ярослав, — отозвалась она неожиданно тепло. — Вы… так странно это сказали, — прибавила задумчиво. — О том, чтоб годами мусолить одну и ту же потерю.

— Оль, простите, — тут же повинился Яр, сообразив. — Я не хотел… я не подумал, — он замялся. — Я не пытался задеть вас, просто не знал чего-то, наверное.

— Не стоит, — отозвалась она. — Вы правда не знали и не могли знать. Но ведь как получается. Вы заставили меня сейчас иначе взглянуть на, — она смолкла, вздохнула.

Яр молчал, растерянный.

Что-то стряслось в жизни этой молодой симпатичной блондинки. Что-то, сделавшее ее отстраненной. Возможно, именно поэтому она и пошла в общественную организацию. И принимает чужие беды, как собственные, кидаясь в бой за других.

— Оля, простите меня, — повинился он снова.

— За что? — изумилась собеседница.

— Я тогда разозлился, при нашей первой встрече. Подумал — какого черта вы лезете не в свое дело? Знаете, я был неправ.

— Это я знаю, — хмыкнула Ольга. — Приятно, что и вы признали.

Яр невольно рассмеялся.

— Вот теперь я узнаю вас снова! Только вы могли с таким непередаваемым высокомерием это сказать.

— Высокомерием? — изумилась она.

— Я не так выразился, — фыркнул парень. — Но вам это свойственно — не знаю даже, как сказать. Эдакий пафос.

— Это называется — чувство собственного достоинства.

— Не буду спорить. Ощущается оно несколько гипертрофированным. Простите! Я правда не хотел обидеть, — снова повинился, опасаясь, что она бросит трубку и перестанет выходить на связь вообще. — Это просто… ощущение. По нашим временам — необычно.

— Ну, по нынешним-то временам — это я и сама знаю, — хмыкнула она.

— Но знаете, вам это идет! — он перевел дух.

— Ой, Ярослав. Это что, грубая лесть? — она рассмеялась. — Вот уж не ожидала!

Парень выдохнул. Не разозлилась! И сам себе изумился — с чего ему так пугаться, что она не пожелает больше иметь с ним дела?

Неловкость сошла на нет. Дальше болтали обо всём. Яр заказал чай — и начисто забыл о нем, расспрашивая Ольгу уже о ее работе. К себе он направился, только когда подошел официант