Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка

— Костя, стоп. Если я скажу, что она подвела меня под штрафы — придется объяснить и то, что выступление мое — это способ от штрафов уйти.

— И говори! Говори вслух всё, как есть. Контракт расторгли, про тебя забыли. Ты не обиделся, место свое в жизни нашел. А вот когда эта мышка-правозащитница подняла шум, на тебя навешали все штрафы и неустойки в полном объеме. Ты выступаешь, потому что за это тебе их обещали простить. И потому что тебе не нравится, как тебе добро причиняют без твоего на это согласия.

— Костя. Долги мне простить обещали, или они отменяются сразу после моего выступления? — резко осведомился Яр. — И это прописано в договоре, который вступает в силу…

— Ярик. Разумеется, всё четко по договору, где четко прописаны обязанности сторон.

— Договор. Мне, лично. На почту. Без предварительного изучения с лупой — пальцем не шевельну!

— Открой почту. Я тебе его выслал час назад.

— Ясно, — выдохнул бывший айдол. — Я перезвоню, когда перечитаю. И уверюсь, что никаких подводных камней мне там не приготовили.

— Не приготовили, Ярик. Караваеву надо, чтоб ты выступил. А не чтоб ты психанул и сорвался. Я передам, что ты согласен, но озвучишь это вслух лишь после тщательного изучения, — и положил трубку.

Яр глубоко вздохнул, задержал дыхание. И выдохнул понемногу, только когда удерживать воздух стало невыносимо.

Штрафы снимут! Вот так вот просто. Квартиру продавать не придется, свои деньги он сохранит. Только вот к чувству облегчения примешивалось гаденькое ощущение. Что он поступил, как мерзкая, подлая крыса. Ольга подняла шум, вписалась за него…

Не за него одного! — вступил внутренний голос.

Да какая разница! Она без раздумий рванула на баррикады, узнав о несправедливости. И он сейчас просто перечеркнет ее работу. Смешает с грязью ее дело и ее саму.

Яр скривился, хлопнул с размаху себя по лбу.

Он-то чего казнится⁈ Ольга хоть поинтересовалась, каково будет ему? Она даже не подумала. Санина прислала — объяснить, как он, Яр, неправ.

Вспомнились последние слова Костика — чтоб не психанул и не сорвался. Чтоб не сорвался с крючка — эту формулировку приятель вовремя проглотил. Разозлившись на себя самого, включил комп. Надо и правда проверить почту. И изучить как следует договор. Жаль, не выйдет показать обещанному Саниным юристу от общественников! Советоваться с теми, не обманут ли его, когда он бортанет их — верх гнусности. На такое даже он не способен.

В одном Костя прав: да, он уже согласился. Даже если еще будет изучать договор.

Не нужны ему никакие компенсации от Шоу-компани! И дело это несуразное не нужно. Он хочет, чтоб его просто оставили в покое.

Полдня Яр угробил, вчитываясь в строки договора. Перекусив — опасался, что после сытного обеда потянет в сон — взялся за дыхательные практики. Потом — за медитацию.

А потом уселся перечитывать договор.

Вечером заявился Цинковский. Яр, который перечитывал документы уже в четвертый раз, только махнул рукой и буркнул, чтоб сделал себе чай на кухне и приходил, если захочет.

— Ярик, ты меня изумляешь, — заявил тот, вернувшись с двумя дымящимися кружками. — Я уловил, что ты сегодня медитировал дважды… нет, я рад такому рвению — для тебя это что-то необычное. И еще раз ты пытался вроде прогнать дыхательные практики ускоренным темпом с час назад, но плюнул на середине. Что с тобой происходит?

Яр обернулся, оглядел его с головы до ног. Поразмыслил, таращась бессмысленно в лоб наставнику. А потом отъехал в сторону и кивнул на экран.

Цинковский подвинул стул и уселся. Принялся читать. Яр взял кружку, отпил.

— Это ты чего, подвох найти пытаешься? — осведомился лис, отмотав к началу.

— Пытаюсь.

— И чего, не получается?

— Не-а, — парень мотнул головой.

— Так может, его и нет?

— Может, и нет. Но если он там есть — я не хочу понять это задним числом.

— Вон чего, — протянул лис понимающе. — Пыжишься, значит, ищешь скрытые смыслы. И ради чистой головы тренировался аж два с половиной раза за сутки… ладно, два раза с четвертью, — прибавил ехидно. — Ты пей чаек, Ярик. Чаек свежий, мама заварила. А я пройдусь свежим взглядом. Давненько не приходилось читать таких простынок — недолго и навык растерять, — и уткнулся снова в экран.

Повисло молчание. Яр пил неторопливо чай.

Тишина в комнате показалась вдруг осязаемой — мягкой, фланелевой, обволакивающей. Необычайно уютной — словно лис забрал себе большую долю тревог.

— А ты, Ярик, вот прямо хочешь найти здесь подвох? — осведомился Цинковский минут двадцать спустя.

— В каком смысле? — парень встряхнулся.

— Ну, подвоха там нет. Только я ж помню, что это связано с этой твоей новой знакомой. Ольга, кажется? Ты ведь нехило ее бортанешь таким ходом — я прав?

— Прав, — буркнул Яр, не выдержав пронзительного взгляда. — Юль, мне квартиру в Питере продать придется, чтоб штрафы заплатить!

— Ярик, тебе передо мной не надо оправдываться, — мягко остановил Цинковский. — Уж кто-кто, а я всё понимаю, — он помолчал. — Но ты сейчас пытаешься оправдаться сам перед собой. Не веришь ты в миссию своей подружки, так?

Яр сумел только кивнуть.

— Ну, и не морочь себе голову. Знаешь, в жизни такое бывает сплошь и рядом — или ты, или тебя, — он криво усмехнулся. — И зачастую всё это — безо всякой вражды и дурных намерений. И нет, не надо сверлить меня рентгеновским взором, — прибавил ворчливо. — Да, я старое циничное существо. И не верю в человечье прекраснодушие.

Значит, ты одобряешь?

Не стал спрашивать. Сам вопрос звучал идиотски. И так ясно, что ничего одобрять Цинковский не собирается. Равно как и оспаривать.

Думай сам, — наверное, именно это он мог бы сказать. Если б хотел озвучивать очевидное.

А он, Яр, уже подумал. И принял решение. Даже если сам себе