Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка
Последний концерт, — мелькнула саркастическая мысль, когда на него нацелились камеры — как дула автоматов. Даром, что Яр знать не знал, как те дула автоматов выглядят.
Бывший айдол с отстраненным удивлением слушал собственный голос, уверенно излагавший факты: знакомство с Ольгой, неожиданная передача на ТВ, присланные штрафы — за увольнение после травмы.
— Так вы, Ярослав, приехали сюда только из-за штрафов? — вкрадчиво осведомился ведущий.
— Само собой, — хмыкнул парень. — В гробу бы видел я иначе такие частые поездки!
— Значит, вы здесь не ради справедливости, а ради денег?
— Я понятия не имею, что такое справедливость. И где она водится, — отрубил парень.
— Это… неожиданно откровенно, — ведущий откашлялся. Кажется, растерялся от грубой прямоты.
Ну, а что: Костя прямо сказал. Говорить, как есть, можно и нужно. Вот и пошли они! Он изворачиваться, как червяк на сковородке, не будет.
— Хм. Редко услышишь такие слова, — заговорил ведущий после паузы. — Вы — решительный человек, Ярослав! И что, вам совсем не жаль общественную деятельницу, которая решила выступить в защиту угнетенных?
Яр скрипнул зубами. Спасибо, микрофон не передал звука.
— Сомневаюсь, что Ольга нуждается в жалости. Тем более — моей. И я сомневаюсь, что находящиеся здесь люди — такие уж угнетенные, — последнее было откровенно лишним. Но парень не удержался.
— Что ж, прекрасно, — бодро заговорил ведущий. — Мы все поняли вашу позицию — и она определенно заслуживает уважения! — дальше он переключился на кого-то другого.
Видимо, получил ценные указания через наушник.
Бывший айдол перевел дух. Его чуть не занесло!
А вот нечего было вопросы иезуитские задавать, — подумалось мстительно. Лезть под кожу… он глубоко вдохнул, медленно выдохнул.
Как там — ты черепаха, твоя коляска — это твой панцирь, и в твоем распоряжении — всё время мира. А мир пускай галдит без его участия.
* * *— Еще немного — и вы бы наболтали на отмену наших договоренностей, — поведал Караваев.
— Претензии — к ведущему, — отрезал Яр. — Никто его за язык не тянул!
Продюсер хмыкнул, покачал головой.
— Ну, формально-то вы правы, — неохотно заметил он.
— А по факту — есть подписанный договор, — напомнил сухо бывший айдол. — По нему я обязуюсь выступить в этом цирке — и это уже сделано. А вы — отозвать свои штрафы. И мы навсегда забываем друг о друге.
— Лично я запомню вас, как отличного профессионала и на редкость здравомыслящего человека, — отозвался Караваев. — Ярослав. Руководитель звуковой команды будет ждать от вас материалов по новому альбому Тенгфея до конца следующей недели. Ваш гонорар перечислят, когда запустим запись в финальную обработку.
Яр помолчал, кивнул.
— Кстати! — добавил продюсер, кинув взгляд на то, как парень сжимает побелевшими пальцами ободья коляски. — С вами приятно было работать. Надеюсь, мы прощаемся не окончательно.
Бывший айдол снова кивнул. Отметил, как начал тлеть слегка край пиджака Караваева.
Так, спокойно. Не надо сжигать продюсера прямо здесь и сейчас. Он, может, и заслужил — но его, Яра, не поймут. Да и новые неприятности не нужны.
Он усилием воли сосредоточился и затушил внеплановый пожар в зародыше.
Когда продюсер вышел — откинулся на спинку коляски, прикрыл глаза. В гримерке остался витать едва ощутимый запах гари. Парень истерически хихикнул. То-то рад будет Караваев, когда обнаружит на своем дорогущем пиджаке подпалины! Даже любопытно — поймет, кто ему удружил?
Глава 18
— Яр. Скажи, что это было? — голос Ольги звучал сдавленно.
Бывший айдол стиснул зубы на пару секунд.
— Ты про передачу, да?
— Да. Что это было? Яр, зачем? Почему, я не понимаю!
— Оля, квартира осталась моим единственным источником дохода…
— Да у нас был шанс выиграть это дело процентов восемьдесят! — перебила она его. — А то и все девяносто.
— То есть, процентов десять-двадцать гарантии, что я остался бы ни с чем? Оля! — окликнул он, чувствуя, что она собирается возразить. — Мне не нужно чужого. Компенсации, сатисфакции. Я хотел только сохранить свое. А ты… мало того, что прыгнула через мою голову, не предупредила. Так еще и, — он запнулся.
— Так еще и гарантий никаких не дала, — она горько рассмеялась. — Господи, какая же я дура! А ведь еще подумала тогда: бедный мальчик, остался совсем один. Ему наверняка нужна помощь, поддержка! Знаешь, давно никто меня так не, — она запнулась, смокла на секунду. — Точнее — давно я так не ошибалась в людях.
— В людях? — он начал закипать. — Оля, а может, стоит начать с себя⁈
— Яр, ты понимаешь, что похоронил своими действиями дело моей жизни? То, чему я посвятила последние лет, — она снова смолкла.
— Понимаю-понимаю, — едко отозвался он. — Ты, сидя на горшке в детском саду, мечтала спасать жалких несчастных щеняток, попавших в беду. Таких, как я, например. И после юридического этим только и занималась, игнорируя шансы на карьеру и хлебные дела вроде дрязг силиконовых блондинок с их бывшими. И вот появился я и пустил прахом все твои жертвы!
Черт, откуда в нем столько яда? Неужели от Цинковского нахватался?
— Знаешь, Ярослав. Я думала, ты настоящий мужчина, — с горечью заметила Ольга.
— Правда думала? — помолчав, отозвался Яр. — Знаешь, Ольга. Насколько я помню, ты — психолог. Я не специалист, но помнится, то, что я сейчас услышал, называется — гнусная манипуляция?
Ответа не последовало. Секунда — и она молча нажала отбой.
Что ж. Отсутствие ответа — тоже ответ. Он убрал телефон подальше от себя, экраном вниз. Медленно, аккуратно вдохнул и выдохнул.
— Юль! — окликнула Ирина лиса. — А ты разве не скажешь ему, что он девушек выбирать не умеет?
— Не скажу, — отозвался задумчиво тот. — Страдания, Ирулэн, облагораживают и очищают. А твоему брату, как тому, кто идет по пути совершенствования, это как нельзя к месту!
— Нет, вот это нормально? — возмутилась Ирка. — А мне, значит, — она не договорила, нахохлилась. Правда, как птица — отметил Яр. Очень похоже!
— Ирулэн. Какие тут