Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка

Нет, на силе не вылезешь. Парень открыл глаза.

В паре-тройке метров из камней торчали несколько тонких стеблей с бледно-оранжевыми венчиками. Местный мак.

Солнечные лучи пронизывали тонкие лепестки насквозь, так что те светились. Красиво.

Яр поморгал. Он еще о таком в состоянии думать? Снова уставился на мак. Пальцы скользили, пришлось поправить обе руки по очереди. Ног не ощущал. Попытался мысленно написать перед собой слово — выбраться.

Тут же понял — ерунда. Это не команда!

Нужно нечто конкретное. Что? Опора, платформа под ногами? Воздушный лифт, который вознесет его на пяток метров к площадке, ага.

Разум чистый. Сосредоточенность максимальная. А вот любые формулировки — чего же он таки хочет — выходили слишком длинными.

А надо коротко и четко! Без двусмысленностей, попытка одна.

Сгустить воздух под ногами? Так ведь ноги-то даже не чувствуют. Он и проверить не сумеет, удалось или нет.

А может, короткий, но мощный взрыв снизу? Так, чтоб подкинуло и забросило на край. Он засопел с усилием — сердце снова начинало колотиться. От напряжения.

Снова прикрыл глаза. Несколько вдохов, выдохов. Почувствовать, как бежит ци по каналам и меридианам. Сердцебиение притихло, выровнялось — закаменевшие мышцы согрелись, налились снова силой. Это ненадолго, — напомнил себе Яр. И принялся подтягиваться на руках. Приподняться, передвинуть пальцы на пару сантиметров выше. Отыскать там устойчивую опору. Не думать о том, сколько осталось! Так же передвинуть вторую руку. Одновременно попытался сгустить-таки воздух под собой, создать опору, чтоб вытолкнула хоть немного вверх.

Солнце поднималось, затылок начинало пригревать.

Это хорошо. Можно впитать тепло, заставить его проходить по энергетическим каналам. По рукам, через всё тело, вниз — и снова вверх по кругу.

Яр не знал, сколько прошло времени — просто понял вдруг, что маки, болтавшиеся сбоку, остались где-то ниже. На уровне его пояса, может, ниже.

Выкарабкается! Он выкарабкается.

Под ногу попал камень, он оперся на него подошвой. Попытался подтянуть выше вторую ногу. Вообще, выступов на скале хватало. Уцепиться было за что.

Понемногу Яр карабкался вверх.

И всё равно силы уходили быстрее, чем приближался верхний край скалы. Держался на чистом упрямстве. И еще на понимании: сдастся — переиграть не сможет.

Когда перевалился через край площадки, не поверил. Яр лежал, тяжело дыша, таращась широко распахнутыми глазами в ярко-синее ледяное небо. И ему казалось, что он всё еще болтается там, внизу, над пропастью. Или даже вовсе лежит у подножия. Даже пучок ковыля возле головы был более живым, чем он. Он рвался, полоскался на ветру — в то время как Яр оцепенел изнутри. Он не то, что не мог двинуться — не мог вспомнить, зачем это нужно.

В какой-то момент контраст между ледяным камнем под спиной и жаром пригревающего солнца сделался чрезмерным.

Яр встряхнулся. Он точно знал, что не спал. Но ощущение было, словно вынырнул из глубокого сна без сновидений. Кончики пальцев покалывало, запястью гудели. Руки тоже гудели — и плечи, и шея, и спина, и ноги.

Он перекатился набок, сел. Потом кое-как поднялся, отшатнулся от края. Постоял с полминуты. И потопал к тропке.

На улетевшую коляску плевать. Он спустится пешком!

Шатало. Кулаки сжимались от бешенства. Скрип собственных зубов отдавался в ушах. Цинковский, тварь! Спихнул его с обрыва, гнида.

Перед спуском Яр оглянулся, кинул взгляд на панораму. Отвлек потрясающим видом! Дождался, чтоб размяк, выпал из реальности. А сам пихнул коляску в пропасть, гаденыш. Избавился! Ну, будет ему сейчас сюрприз. Он, оскальзываясь и пошатываясь, зашагал вниз. Сначала — медленно, потом — всё увереннее. Под конец побежал — и даже осыпающиеся камни не стали препятствием. Он четко приземлялся на носок, проезжал с осыпью полметра-метр, отталкивался от твердого, и летел дальше, словно на крыльях.

Самоуверенность — зло. Кстати, тот же Цинковский часто повторял это.

Он всё же навернулся — уже под конец, перед поворотом к территории отеля. Ко входу в верхней части склона.

Поскользнулся, грохнулся плашмя на живот и еще немного проехался вниз. Когда поднялся — размякшие коленки тряслись. Куртку располосовало камнями.

Это ничего. Сейчас он начистит кое-кому его наглое рыжее шерстяное табло.

Лис нашелся на кухне. В расслабленной позе валялся на диванчике. На голове — огромные наушники. На роже — довольная улыбка.

Цинковский глянул на него, как ни в чем не бывало. Вроде как даже не удивился. Лишь приподнял слегка брови. Последнее Яра взбесило. Он молча ринулся на лиса, занося кулак.

От первого удара тот ушел легко, играючи. Просто стек с дивана прямо на ноги и шагнул в сторону. Второй отбил, подставив под кулак разделочную доску с полки.

— Ярик, не ломай утварь! — укоризненно попросил, когда щепки брызнули в стороны. — Побойся бога. Ты меня пристукнуть хочешь?

— Ты меня чуть не угробил, дрянь! — зарычал Яр.

— Ой-ой, сколько пафоса, — ухмыльнулся лис. — Чуть-чуть не считается! Ярик, если я тебя пытался угробить — чего ж ты сейчас такой живой, а? Я так обычно не халтурю, — он подхватил с разделочного стола какой-то предмет. — Ярик, махать кулаками — это вульгарно! Хочешь снять с меня голову — вот тебе инструмент! — и ловко перекинул предмет.

Ярослав инстинктивно поймал. И с изумлением уставился на меч.

— Ну что, слабо? — продолжал глумиться лис. — Или не знаешь, с какой стороны браться?

Отвечать Яр не стал. Ухватился за рукоять — и меч легко выскользнул из ножен. Лис снова приподнял брови — вроде как не ожидал такой резвости. Что ж, сейчас он увидит еще кое-что неожиданное!

Цинковский оказался вертким.

То, что Яр первым делом вышиб из его рук сковородку, лиса не смутило. Удар меча он принял на предплечье. Просто подставил руку под лезвие — и то отскочило, едва не вывернув Яру запястье. Бывший айдол даже растерялся на миг.

— Ярик, тормозил бы так в настоящем бою — уже ходил бы без головы, — поведал Цинковский насмешливо. — Хотя зачем тебе голова? Только чтобы есть в нее.

Вот