Магазин волшебных питомцев 7 - Сергей Шиленко

Ранго гордо раздул горловой мешок, подтверждая догадку. Ещё как залез! Старые шпионские привычки, вбитые в него прежним хозяином Ляховым, не пропьёшь. Пока в комнате творился бардак, а Утюг ломал дверь, этот чешуйчатый спецагент проявил похвальную инициативу и провёл несанкционированный обыск.

— Ну-ка, покажи, что ты там нарыл.

Я положил руки на руль, прикрыл глаза и активировал «Слияние», настраиваясь на свежие воспоминания хамелеона.

Сознание мягко качнулось. Первую секунду с непривычки слегка замутило — зрение у хамелеонов специфическое, мозг получает две абсолютно разные картинки с независимых глаз. В левом полушарии мелькали ноги Портнихи в дорогих туфлях и осколки чашки на паркете, а вот правый глаз Ранго сфокусировался чётко на внутренностях приоткрытого портфеля из тиснёной крокодиловой кожи у ножки стола.

Я мысленно отсёк левую картинку, полностью концентрируясь на правой.

В памяти рептилии отпечатался момент: бесшумный выстрел «Магической липучки». Кончик языка приклеился к уголку плотной картонной папки с грифом секретности, приподнимая обложку. Секунда — глаз-объектив перефокусировался в условиях полумрака, выхватывая верхние листы документов.

Я всмотрелся в застывшие кадры чужой памяти.

Никаких ветеринарных паспортов, липовых родословных для контрабандных котят или левых лицензий Росторгнадзора. То, что лежало в личном портфеле Эльвиры Ильдаровны, играло в совершенно другой лиге.

Гербовая бумага с водяными знаками и сложнейшей, многослойной магической защитой, которую как раз и пытались скопировать с помощью бедного Блика. «Специальное разрешение на внеплановое вскрытие нестабильного Разлома B-ранга в секторе…» — дальше текст перекрывал другой бланк. «Акт об устранении пространственных аномалий…» И рядом — пропуск особого образца на закрытый режимный объект, заверенный печатями профильного министерства.

Но самым интересным оказалось даже не это. Внизу, на стикере с пометками самой Набок, её каллиграфическим почерком была выведена строка: «Заказчик: фонд Салтыкова А. Г. Срок — 13 мая. Кровь из носу».

Я разорвал слияние и выдохнул, открывая глаза.

Динь-динь! Получена оперативная информация высокой важности!

Анализ: Кажется, вы случайно заглянули в чужое грязное бельё. Система настоятельно рекомендует не лезть в эту геополитику без танка, ну или хотя бы без пары драконов А-ранга.

Да твою же мать… Арсений Глебович Салтыков, глава рода «Чёрных графов». Тот самый аристократ со слепой Гончей Мрака, который так красиво осадил князя Шувалова на ярмарке в Академии… вскрывает Разломы в обход государства, а Портниха рисует ему отчётность.

Вот почему Эльвира Ильдаровна так гнала лошадей и выжимала своего уникального мотылька досуха, игнорируя все правила безопасности. Подвести обычного барыгу с Птички или даже бандита средней руки для неё — мелкая неприятность, издержки производства. А вот сорвать сроки перед грандмагистром и главой одного из самых мрачных и влиятельных кланов страны — это гарантированный билет на кладбище. Причём без всяких метафор.

И зачем это Чёрному графу понадобились фальшивые разрешения на вскрытие Разломов и акты списания? Что он там ищет или, наоборот, прячет от госконтроля? Вопрос на миллион. Но одно понятно: я оказался тысячу раз прав, когда отговорил Алису идти к нему под крыло. В омуте господина Салтыкова водятся такие черти, что лучше держаться от его «благотворительного фонда» на расстоянии пушечного выстрела.

Я протянул руку и осторожно, одним пальцем, погладил Ранго по гребню на голове.

— Красавчик, — тихо сказал я. — Просто лучший. Дома получишь самую жирную гусеницу бражника, какую только найду в запасах.

Хамелеон довольно прищурился и снова развернулся боком к тёплому воздуху из дефлектора, принимая заслуженную похвалу как должное. Архимед, доевший последний орех, ревниво покосился на ящерицу.

— Подхалим! — буркнул какаду, вытирая клюв о собственное крыло. — Выскочка зелёная! А птичка в засаде мёр-р-рзла! На сквозняке!

— Тебе тоже добавка полагается, не ной, — усмехнулся я.

Красный сигнал светофора наконец погас, сменившись ярким зелёным светом, который тут же отразился в мокром асфальте и на чешуе задремавшего хамелеона.

Я выжал педаль газа. «Форд Транзит» бодро рыкнул мотором и рванул вперёд, разрезая фарами столичные сумерки. Вечер определённо перестал быть томным, но сейчас нам всем пора домой. В «Лапе и Когте» нас ждёт ужин, мягкий диван и целая орава негуляных зверей. А с графами и синдикатами будем разбираться по мере поступления проблем.

* * *

Через пару минут я свернул в знакомый проулок и завёл «Форд Транзит» во внутренний двор за нашим магазином, припарковавшись у двери чёрного хода. Заглушил мотор. В наступившей тишине стало слышно, как остывает капот, тихо пощёлкивая металлом, да где-то в ветвях старого клёна пересвистываются скворцы.

Прежде чем открыть дверь и впустить внутрь ночную прохладу, я посмотрел на своих мелких пассажиров. Блёстка спала, превратившись в крошечный сапфировый шарик на пассажирском кресле, а Ранго так разморило у печки, что он даже цвет сменил на расслабленный песочно-жёлтый. Тащить сонную колибри и разогретую рептилию через улицу — верный способ застудить обоих.

Два коротких мысленных импульса. Воздух над сиденьем и приборной панелью мягко вспыхнул жемчужным сиянием, рассыпавшись беззвучной звёздной пылью. И птичка, и хамелеон переместились в стазис Питомника. Донесу до тёплого магазина — тогда и выпущу.

Я выбрался из кабины, с наслаждением потянулся до хруста в позвоночнике и глубоко вдохнул. Архимед не заставил себя ждать: шумно взмахнув крыльями, какаду вылетел следом и привычно приземлился мне на плечо, вцепившись когтями в плотную ткань куртки.

— Дома! — провозгласил попугай, оглядывая пустынный двор и новенькую камеру «Страж-Ф7» под козырьком. — База на месте! Снимай сапоги! Ставь чайник! Птичка тр-р-ребует банкет!

Я уже шагнул к крыльцу, доставая ключи, как вдруг сверху, со стороны чугунного отлива водосточной трубы, раздалось гулкое хлопанье крыльев.

Прямо на железные перила в метре от меня плюхнулся упитанный сизый голубь. Птица сложила крылья, с важным видом выпятила грудь, переступила короткими красными лапками и уставилась на меня янтарным глазом, склонив голову набок. На левом крыле у него не хватало пары маховых перьев, а на шее красиво переливалось фиолетово-зелёное ожерелье.

Я остановился и невольно улыбнулся. Надо же, какая встреча.

— О, старый знакомый! — негромко произнёс я. — Привет, спецназовец. Какими судьбами?

Это был тот самый пернатый наёмник, который пару дней назад за скромный гонорар в виде горсти зерна перекрыл хвостом объектив камеры наблюдения, пока мы с Юрой грузили в фургон коробки с пленными крысами.

У городских сизарей прекрасная память на лица людей, которые их кормят.

Голубь курлыкнул, сделал пару быстрых шажков по перилам в мою сторону и выразительно постучал клювом по металлу. Мол, чего стоишь? Разовой кормёжкой не отделаешься. Архимед сразу надулся. Жёлтый хохолок встал дыбом,