Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

— Не подходите, Хига-сан, — сказала Фудзисава. Хига остановился и отступил на прежнее место.

— Извините, Фудзисава-сан. Так вот, Цуна не стал оборачиваться. Вытащил меч и ударил назад, через себя, по той руке, которая держала его за шлем. Освободился, а отрубленная рука осталась у него. Он привёз её домой, спрятал в ларец. Ему велели семь дней никого к себе не пускать, кто бы ни пришёл и как бы ни просил. — Он говорил, глядя на Фудзисаву, и ждал, что она перебьёт. Но она положила ручку поперёк планшета и слушала.

— Шесть дней он никого не пускал. А на седьмой пришла его тётка. Старая женщина, родная, он её с детства знал. Просила впустить: столько шла, устала, неужели он её на пороге оставит? Он и впустил. А потом она попросила показать руку. Только посмотреть, одним глазом.

Араи у двери застегнула куртку. Хига услышал звук молнии и сбился, повернувшись к ней.

— И он открыл ларец? — спросила она.

— Да. Она схватила руку и ушла через крышу. Это была не его тётка. За рукой пришёл тот, кому она принадлежала.

Хига посмотрел вверх. Над ними темнело старое пятно на потолке; под ним стояло сухое ведро. Он помнил и пятно, и ведро, но всё-таки задержал взгляд.

— Меч после этого получил другое имя, — продолжил он. — Из-за отсечённой руки. Если здесь тот самый клинок…

— Подождите, Хига-сан. — Фудзисава подняла ладонь. — Вы говорите о мече. Перед нами короткий нож.

— Танто. Меч могли сломать, потом перековать то, что осталось. Такое возможно.

— Возможно, — согласилась она. — А размер руки как объяснить? Вы сами видите, какая она маленькая. В вашем рассказе демон хватает всадника за шлем.

Хига открыл рот и не сразу ответил.

— Этого я не знаю. Но Ибараки есть в перечне, его курган пуст. Мы ведь из-за этого здесь. И теперь находим клинок и отрубленную руку вместе. Я не могу просто… — Он запнулся и крепче сжал банку. — Не могу сделать вид, что не вспомнил.

— Хига-сан, вы сейчас любой нож к этой истории подгоните, — сказала Араи от двери. — Мы ещё даже не знаем, что здесь произошло, а вы уже рассказываете, кто за нами придёт. — Последние слова вышли громче, чем она хотела. Араи оглянулась через плечо на двор и снова повернулась к ним.

— Я не говорил, что кто-то придёт за нами.

— А легче от этого должно стать?

Хига посмотрел на неё, потом на Фудзисаву. Та убрала поднятую ладонь на колено.

— Мне тоже страшно, — сказал он. — Я потому и рассказываю. Пожалуйста, давайте пока оставим всё здесь. Ни нож, ни руку не будем уносить.

— Никто сейчас ничего не уносит, — ответила Фудзисава. — Я доложу, что нашли. И вашу историю передам, только как предположение. Хорошо?

— Скажите им, что за рукой вернулись. Это главное.

— Я поняла вас, Хига-сан.

Он кивнул, но остался стоять, словно ждал ещё какого-то обещания. Потом поставил банку на пол и присел, сохраняя расстояние до доски.

— Посмотрите ещё на ткань. Её ведь расправили, птицами вверх, как она на алтаре лежала. И ножны лежат отдельно, слева от клинка, на расстоянии в ширину ладони. Всё аккуратно, ничего не свалено в кучу.

— То есть вы думаете, это кто-то для нас оставил? — спросила Араи, отойдя от двери на несколько шагов. Ближе подходить не стала.

— Не знаю, для кого. Но кто-то положил их рядом и накрыл. — Он посмотрел на отогнутый угол парчи. — А мы сразу полезли открывать.

Фудзисава потянулась к ткани, чтобы снова накрыть руку, но остановилась, не коснувшись парчи. Подобрала планшет и встала.

— Расположение находки мы сфотографировали. Пока оставим всё как есть. Мне надо позвонить в Токио.

Араи сразу отступила к двери, пропуская её. Хига забрал с пола банку и вышел следом. Никто не предложил остаться в зале.

На крыльце Фудзисава дописала в журнал: «Со слов стажёра Хига: возможна связь с преданием об отсечённой руке демона у ворот Расёмон. Оснований для атрибуции клинка недостаточно». Перечитала и пошла к колоколу, где была сотовая связь. Она сняла правую перчатку, убрала её в карман и набрала номер. Пока ждала ответа, повернулась так, чтобы видеть крыльцо и обоих сотрудников. Араи стояла у перил; Хига сел на нижнюю ступень, рядом с чужим бумажным пакетом.

Начав докладывать, Фудзисава почти сразу запнулась и начала фразу заново. Потом заговорила ровнее, глядя в записи. Показания приборов пришлось повторить: сперва она прочла их слишком быстро, и в Токио попросили читать помедленнее.

Слово «конечность» она произнесла три раза. Каждый раз замолкала, слушала, потом объясняла ещё раз. Когда она произнесла это слово в третий раз, Араи стиснула перила и отвернулась. Ей хотелось крикнуть, чтобы Фудзисава сказала просто: маленькая отрубленная рука. Может быть, тогда там перестанут переспрашивать.

Хига держал банку между коленями. Обычно он непременно чем-нибудь заполнял ожидание; сейчас Араи была бы рада даже рассказу про суп, но он молчал и смотрел на ворота. Она спустилась на ступень ниже, поближе к нему. Когда Фудзисава наконец опустила телефон, оба смотрели на неё, ожидая, что она скажет.

Фудзисава вернулась к крыльцу и убрала телефон. Молния кармана захватила подкладку; она дёрнула её, потом ещё раз, прежде чем догадалась высвободить ткань.

— Фудзисава-сан, что они сказали? — спросила Араи.

— Будут решать, что делать с находкой. Нам велели ждать указаний.

— Нам ждать здесь? И сколько времени?

— Когда ждать решения, мне не сказали.

— Вы объяснили, что всё это появилось за ночь? Что мы не знаем, кто сюда заходил? — спросила Араи, посмотрев на часы, потом на дверь за спиной Фудзисавы.

— Да, объяснила. Всё, что мы с вами сейчас обсуждали.

— А они что ответили?

— Араи-сан, я не могу заставить их решить быстрее. — Фудзисава сказала это резко и сама поморщилась. Араи убрала руку от часов.

— Я не прошу их торопить. Я хочу понять, нам туда опять заходить или нет.

— Пока побудем снаружи, — сказала