Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

— А что выполнять? — с невинным лицом спросил Фабер.

— Что скажет Хафиз. У меня больше не появляйся и не связывайся со мной. Понадобишься, сам найду. Усвоил?

— Да, Владимир Сергеевич, — ответил Александр и осторожно сказал: — Мне можно идти?

— Ступай, — устало махнул рукой Сокольский.

На улице Фабер долго ловил машину. Он знал, что в Медведках в это время суток водители боялись брать незнакомых пассажиров. Не притормаживая, они пролетали мимо, а Александр стоял с поднятой рукой и думал, что если крот не может защитить его от Хабара, значит, Хабар ближе к Фельдшеру, хотя и верилось в это с трудом. Такой опытный и осторожный человек, как Фельдшер, вряд ли стал бы подпускать к себе дубье, которое не умеет себя контролировать. Иначе он не смог бы продержаться столько лет. Был и еще один вариант ответа: Хабар не имел никакого отношения к фирме «CLONdayk», но считался в Медведках влиятельным бандитом и рэкетиром. Подручные Хабара легко могли убрать крота, и никакой Фельдшер не доказал бы, что это их рук дело. Следовательно, Сокольский просто боялся ссориться с Хабаром. Такое объяснение больше походило на правду, и все же что-то в этой схеме смущало Фабера. Попутно он рассудил, что пристанище городских наркоманов — стадион — находится прямо в противоположной стороне от злополучного перекрестка. Александр подумал, что в ближайшее время надо обязательно съездить к периметру, попытаться ощутить то напряжение, о котором упоминал генерал. Такое с ним уже бывало, и не раз. На подходе к опасным местам у него пересыхало во рту, при этом пульс нисколько не учащался. Сейчас же он не имел понятия, куда и зачем должен ехать, что ждет его и какую работу он будет выполнять. Ясно было лишь одно: никаких концов там он не найдет. Шестерки Фельдшера, с которыми ему предстояло познакомиться, знали о хозяине не больше, чем повар водителя племянника президента страны о президенте.

Рядом с Фабером остановился допотопный электромобиль начала двадцатых, и из окошка выглянул улыбающийся старикан. Он сразу согласился отвезти Александра к стадиону, но оплату попросил вперед и пояснил:

— Я через свою карту сразу перевожу деньги на свою старуху. Времена, сам знаешь, какие. С ее карточки уже не снимут, а моя — пустая.

— Хитер ты, дядя, — рассмеявшись, ответил Фабер и полез в «консервную банку».

Александр попросил остановить примерно у того места, где он выбросил пистолет. Габаритные огни машины, которая его ожидала на дороге, виднелись метрах в двухстах впереди. Фабер спустился в кусты, несмотря на кромешную тьму, легко отыскал «пчелку» и только потом направился к своим благодетелям.

За рулем сидел юноша с каменным лицом и темным пушком под носом. Он явно строил из себя опытного мафиози, не ответил на приветствие и даже не повернул головы, когда Александр устроился рядом с ним. Затем автомобиль эффектно рванулся с места.

Фабер приготовился к длительной езде, но через несколько минут юнец резко остановился на пустыре у трансформаторной будки. У дверей железобетонного параллелепипеда их ожидал молодец немного постарше, но такой же серьезный. Он дождался, когда Александр подойдет, и сквозь зубы процедил:

— Иди за мной.

Они вошли в будку, и провожатый включил фонарик. Затем они пролезли между двумя металлическими шкафами, и молодой человек нырнул в люк. Фабер успел заметить, что на крышку люка был наклеен мусор — палки, камни, клочки бумаги — и если его закрыть, ни за что не догадаешься, что здесь вход в коллектор. «Как в плохом кино, — мысленно усмехнулся Александр. — Наверное, сейчас этот парень чувствует себя очень крутым. Ну, правильно, где ему еще покрасоваться, как не перед тверским лохом? С другой стороны, чем им здесь заниматься? Все эти козаностровские мальчики могли бы нормально функционировать на заводе или на стройке. Да и здешние менты, если навести порядок, снова станут выполнять свою работу, рассуждать, какое нужное они делают дело, и о чистоте милицейских рядов. И заменять их бесполезно, придут такие же люди. Боже, как же человек глуп, а главное, жаден и прожорлив».

Пробираясь по пахнущему отхожей ямой и крысами узкому тоннелю, Фабер вспомнил, что точно так же пахнет в подъезде дома, где его сейчас дожидалась милиция. Он с удовольствием подумал о своем московском доме, о дворе, о том благопристойном уголке древней Москвы, где вежливость и приветливая улыбка считаются непременным атрибутом общения, а респектабельность не лезет в глаза, потому что ею был пропитан сам воздух. Эти мысли грели его, а главное, внушали веру в успех и скорое возвращение домой.

Размышления не мешали Александру считать повороты и люки. После того, как они спустились на уровень ниже, а через двести метров снова поднялись, он подумал было, что его умышленно пытаются запутать, ведут кружным путем. Но провожатый дождался, когда Фабер выберется наверх, прошел метров семь и остановился.

— Пришли, — сумрачно сообщал он и постучал в дверь, которая при таком освещении сливалась со стеной, и отыскать ее можно было, лишь хорошо зная дорогу.

Замок на двери был простой, не более чем второй степени сложности, и Александр отметил это. Его провели в подвал. Откуда-то сверху доносились музыка и громкие выкрики. Похоже было, что они находились под рестораном или борделем, что в Медведках означало почти одно и то же.

В скучном бункере с нелепым письменным столом и никелированным сейфом их встретил человек лет тридцати с черными усами и насмешливым, циничным взглядом. Несмотря на темные волосы, радужные оболочки его глаз были серого титанового цвета, который делал взгляд жутким — холодным и жестким. Хозяин бункера предложил Фаберу сесть, сразу налил ему полный стакан водки и пододвинул тарелку со сваленными в кучу ресторанными закусками.

— Я Хафиз, — разглядывая Александра, представился он.

— Саня, — привстав, Фабер протянул руку, но она повисла в воздухе.

— Знаю, что Саня, — усмехнулся Хафиз и потребовал: — Давай сюда пушку.

— Какую пушку? — изображая провинциального хитреца, спросил Александр.

— Которая у тебя за поясом. Здесь она тебе не нужна. Потом заберешь, — спокойно пояснил Хафиз.

— А-а, пушку, — «вспомнил» Фабер и достал «пчелку». Он хотел было