Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

— Выпей, потом поговорим, — убирая «пчелку» в сейф, проговорил хозяин заведения.

Александр изучающе осмотрел стакан, хмыкнул и осторожно произнес:

— А если я не хочу?

— Тебя никто не спрашивает, хочешь ты или нет. Я сказал — выпей, — с той же усмешкой ответил Хафиз. — Не надо, Саня, не выдрючивайся, у нас так не принято. Выпей, и все.

Фабер хорошо знал этот тип людей и цену их гостеприимства. Перед тем как воткнуть в человека нож и провернуть его на сто восемьдесят градусов, они становятся особенно вежливыми и даже ласковыми. Пожав плечами, Александр взял стакан, без паузы медленно выпил до дна, а затем затолкал половину соленого огурца в рот. При этом он ни разу не поморщился.

— Молодец, — равнодушно похвалил Хафиз и кивнул на провожатого: — Серый покажет, где ты будешь спать. Через три часа пойдешь на работу. Он отведет тебя. Это возьмешь с собой. — Хафиз достал из сейфа запечатанную бутылку водки и протянул Фаберу.

— Зачем? — удивился Александр.

— Там пригодится. Только уговор, Саня, не выдрючивайся. У нас закон простой. И убегать не надо. Серый, отведи.

— Это что, весь разговор? — пьянея, спросил Фабер.

— А ты хочешь по душам поговорить? — рассмеялся Хафиз. — Потом, Саня, в следующий раз. У меня дела.

Он поднялся и вышел из кабинета. Серый похлопал Александра по плечу.

— Пойдем, ковбой.

— Я что, похож на ковбоя? — удивился Фабер. Он давно сменил джинсы и ковбойку на нормальную одежду. И кличка, которую ему дали в первые дни в ресторане, не очень вязалась с его внешним видом.

— Как прозвали, так и будут звать, — сказал Серый.

«Да, генерал с Буруновым немного недооценили Фельдшера, — следуя за провожатым, подумал Александр. — Они знают о каждом моем шаге с самого приезда. И вся эта система безопасности создана только для того, чтобы не подпустить к Фельдшеру чужого. Целый батальон профессионалов, которые нигде этому не учились. Вот только глаза. Глаза солдата, который убивает врага, убийцы — это в прямом смысле небо и земля. Как они не похожи на глаза моих ребят! Хорошо, что с первого дня я не стал изображать из себя Шерлока Холмса. Наверное, поэтому и жив еще».

— Твоя комната, — сухо проговорил Серый и распахнул дверь в бетонный пенал. — Через три часа я за тобой приду.

Через три часа, с бутылкой водки в кармане старенькой спецовки, Фабер снова шел по бетонному тоннелю и в душе ругал себя за то, что обратился за помощью к Сокольскому. От выпитого накануне болела голова, хотелось спать, а перспективы рисовались самые мрачные. По собственной глупости он потерял возможность свободно передвигаться по городу, держать в поле зрения крота, и побег ничего не мог решить. Он лишь поставил бы под удар всю операцию. Почетная роль внедренного агента, крота-2, его не устраивала. Попытка завоевать доверие заняла бы несколько месяцев, да и то при сомнительном результате. Ловить Фельдшера, будучи рабом Сокольского, казалось ему бессмысленным. Значит, надо было либо навсегда исчезать, либо переходить на нелегальное положение, хотя при такой разветвленной сети информаторов натурализоваться в городе было нереально. Единственное, что Александр выяснил, — это угол территории Фельдшера, которую, впрочем, тот мог часто менять, переезжая с места на место. «Получить такую зацепку и не иметь возможности ею воспользоваться — непростительная ошибка, — сокрушался Фабер. — Убить меня за это мало».

Они с Серым спустились на уровень ниже, затем еще ниже и еще, пока не вошли через маленькую дверь в недостроенное метро. Здесь не было даже того тусклого света, который сопровождал их в коллекторе, и провожатый достал фонарик. Он посветил по сторонам. Луч выхватил из темноты мрачные своды тоннеля, скользнул вниз и уткнулся в шпалы. Чуть правее на ржавых рельсах стояла допотопная железнодорожная тележка на ручной тяге. Серый занял место на сиденье пассажира, а Александру предложил немного размяться.

— Хороший тренажер, — осветив высокие своды метро, сказал он. — Особенно по утрам, с похмелья. В спортзал ходить не надо. — В ответ Фабер лишь громко зевнул и взялся за рычаг.

Физическая работа взбодрила Александра, он почувствовал себя лучше и далее пожалел, когда Серый посветил фонариком вперед и погасил его. Фабер завидел едва заметную полоску света, который пробивался из-под двери, и провожатый пояснил, что они приехали.

Слезая с тележки, Александр вспомнил слова Клима, что магазин находится где-то в метро. Он уже ожидал увидеть нечто вроде рынка живым товаром, но действительность оказалась куда интереснее. Они проследовали по длинному коридору и очутились в большом низком зале с глухими стенами. Напротив двери висел огромный красочный плакат, на котором был изображен президент страны с двумя известными кинозвездами в обнимку. На губах троицы сияли счастливые улыбки со стоматологического рекламного проспекта. Внизу надпись гласила: «CLONdayk сделает вашу жизнь раем! Это ваш шанс стать Богом! И мы вам поможем им стать!»

В зале находились не менее двухсот клонов, не считая шести дюжих надсмотрщиков, которых, как выяснилось позже, звали «опекунами». Меньшая половина клонов — взрослые, большая — дети разных полов и возрастов. Все они были облачены в короткие белые хитоны из дешевой бязи. Клоны неумело и медленно ходили по кругу, а опекуны внимательно следили за тем, чтобы они не разбредались и правильно выполняли гимнастические упражнения. Лица у клонов были одинаково бессмысленные, иногда — испуганные. Они послушно перебирали ногами, поднимали и опускали руки и нередко с изумлением рассматривали свои конечности, будто не понимали, для чего они нужны. В длинной цепочке несчастных недочеловеков Фабер заметил несколько знакомых лиц: двух актрис с плаката, молодого, но очень успешного политика и юную дочь президента страны. Прототипами всех созданий являлись рафинированные красавицы и красавцы, все были прекрасно сложены, но зрелище почему-то напоминало прогулку в загробной тюрьме. Клоны были все же тенями реальных людей, хоть и телесными. От этой жуткой и одновременно завораживающей картины у Александра по телу побежали мурашки. Он невольно остановился и спросил у Серого:

— Это магазин?

— Интернат, — ответил провожатый и на вопросительный взгляд пояснил: — Эксклюзив готовят. Учат ходить, говорить. Это свеженькие. Ладно, пойдем, насмотришься еще.

Серый довел Фабера до следующей комнаты,