Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

– Дык, мы тогда с вами воюем?

– Чото ты путаешь. У вас же колонелло Россио командует?

– Ну да. И этот… Оберст Штадранд.

– Слава те, свои, свои.

Форма была одинаковая. Оружие – одинаковое. Позывные – одинаковые. Язык – один. И командиры те же. Солдат Солары опустил ствол, солдат Хелиона, от греха, закрыл предохранитель.

– Херес в подвале должен быть, – сказал Россио. – В «Уюте» всегда держали.

– А вот он, – отозвался Штадранд, – ищи стаканы.

– А ведь хорошо придумали, одноклассник?

– Не то слово. А как начальству впарили!

– Люди на любой войне бьются за то, кто их будет грабить. Многие предпочитают, чтобы грабили свои.

– А кто свои?

– Те, кто грабил до.

– Ну так глупо же по одному грабить. Вдвоём сподручнее.

– Угу. Кстати, спасибо за мои поля. Смотрю – радуюсь, порядочек.

– Твои шахты тоже в полном ажуре, не боись. Приглядывал.

Выпили, налили по второму.

– Послушай, – нехотя, со вздохом, пробурчал Штадранд, – хошь-не хошь, а надо бы с президентом определиться.

Россио явно напрягся:

– Да успеем, что нам делить.

– Народ ждать не станет. Так что – прости.

– Тогда давай – ты. Ты толстый, представительный.

– Толстый – хорошая мишень. А ты – субтильный, в тебя фиг попадёшь. Ты будешь.

– Не, я пас. Не могу – аллергия на работу. Давай соларского оставим.

– Хелионовцы не поймут.

– А мы к нему хелионовский парламент присобачим.

– Годно. А дальше что? Мир?

– Не сходи с ума. Народ взбунтуется. Народу враг нужен.

– И что делать?

– Межпланетную объявлять. Терра Ния против Линдоли.

– «Королева Линдоли угрожает нашей планете»! А?

– Ты всегда был слабоват в пропаганде, слоганы – не твоё.

– Чего ты бурчишь? Предложи лучше.

– «Линдоль с возу – Терра Нии легче».

– Длинно как-то.

– Согласен. Видимо, не обойтись без...

– Ну, как обычно. Никогда не получается вдвоём посидеть... Линда!

– Линда!

– Я здесь, мальчики, – вошла женщина, которая сбежала от Россио и от которой сбежал Штадранд, – Предлагаю войну со мной под лозунгом «Победим Линдоль – обретём счастье». Согласитесь, пора нам уже дать немножечко счастья нашим народам... Ну, мальчики, за победу?

– За нашу победу, – отозвались полковники, и три стакана глухо звякнули.

Бьёрн часто с ужасом вспоминал то мгновение, когда нелепое подозрение сменилось кошмарным прозрением – когда он впервые увидел этого бездушного монстра, нависшего над цивилизацией.

Туман неохотно рассеивался, не спеша выпуская контуры цоколей, но всё ещё держа в плену крыши. Бьёрн пил вторую чашку кофе на открытой веранде и отстранённо, как любой ленивый турист, наблюдал за просыпающимся чужим городом. Казалось, над головой, в небе что-то темнело сквозь молочную пелену, и Бьёрн, чтобы пощекотать себе нервы, даже нафантазировал, что там может быть нечто материальное, более плотное, чем игра лучей восходящего солнца с отступающими ночными тучами.

Всё ещё косясь наверх, Бьёрн вдруг осознал, что там действительно что-то есть – тёмное, гигантское, рукотворное – за низкими облаками явно виднелся прямолинейный край какой-то конструкции. Тут ветер в одно движение сорвал остатки туманного занавеса, и Бьёрн перестал дышать – полнеба закрывало нечто абсолютно чужеродное. Сознание выхватывало лишь отдельные черты чудовищно исполинского сооружения – воронёный металл, ряды здоровенных заклёпок, сплетения труб толщиною в дом.

Титаническая конструкция, нависающая над головой, не могла не вводить в трепет, но трепетал только Бьёрн. Он осторожно оглядел окружающих, но появление из тумана ужасающего стального монстра никого не озаботило – люди так же занимались своими делами.

– А? Как вам? – раздался голос из-за соседнего столика. Обаятельный мужчина лет сорока с аккуратной причёской явно был доволен растерянным видом Бьёрна, – Она производит впечатление, не так ли?

– Но… Что это?

Мужчина, выдерживая паузу, встал, мгновение посмотрел на небесную конструкцию и присел за столик Бьёрна.

– Это – наша гордость. Наша гильотина. У нас, к сожалению, редко бывают приезжие, и мне всегда приятно видеть, что гильотина по-прежнему способна поразить. Да, все говорят о ней, но мало кто её видел.

– Все говорят? Но я ни разу не слышал…

– Глупости, – отмахнулся собеседник, – Весь мир только и обсуждает нашу гильотину. Да, я не представился. Жан. И, смею заметить, я имею честь быть причастным к этому чуду – он поднял указательный палец вверх.

В тот же миг из брюха угловатого гиганта в небе что-то вылетело и стремительно рухнуло вниз. Вдалеке раздался грохот, а потом крики. Над черепичными крышами поднялось облако то ли дыма, то ли пыли.

– Боже мой, что это было – еле выдавил Бьёрн, парализованный накатившим ужасом.

– Отличная вертикаль! Вот так она и работает, – бодро пояснил Жан. Не подумайте, что мой жест вызвал это, просто совпадение. Гильотина всегда работает сама, в этом её прелесть.

– А там что… погибли люди? – прерывающимся голосом спросил Бьёрн.

– Ни в коем случае. Люди не пострадали. Гильотина борется только с экстремами.

– С кем?

– В других странах их называют по-разному – погромщики, вольнодумцы, фанатики, радикалы, но всё это не передаёт полного смысла. Экстрем – согласитесь, от этого слова прямо веет их безумством и беспощадностью. Экстремы – это те, кто против нашей безопасности, нашей гильотины.

– И гильотина убивает их?

– Убивают людей, а экстремов ликвидируют.

– Гильотина ликвидирует тех, кто против гильотины?

– Не упрощайте. Гильотина обеспечивает безопасность. А они против безопасности. И вам повезло, вы можете убедиться в этом сами. Я один из тех, кто обеспечивает работу гильотины, и через пять минут у меня начинается рабочий день. Пойдёмте, я вам всё покажу. А вы, быть может, расскажете за границей, как хорошо у нас всё устроено.

Опора занимала целый квартал. Могучая, склёпанная из толстенных полированных листов металла, она выглядела просто оплотом надёжности. Внутри начиналась широкая лестница с невысокими, удобными ступенями и кованым поручнем. Шаги не вызывали ни малейшей вибрации – конструкция была монолитно крепкой, несокрушимой.

Третий пролёт заканчивался тупиком. Жан погремел ключами, толкнул стену, и в ней открылась незаметная сразу дверь. Он вошёл первым и поманил Бьёрна за собой. За дверью тянулся плохо освещённый коридор. Когда глаза немного привыкли к полутьме, стало заметно, что стены