Вера Чиркова - Болтушка (СИ)

– Ничего себе чудо показала, – первой пришла в себя одна из сандинок, – а предупредить не могла?

– Нет, не могла, – жестко отрезала Мальяра, знавшая, что толпу лучше держать в руках, – и ты сама поймешь почему! Если перестанешь хлопать глазами и начнешь думать! Вот скажите, если бы я сказала, что сейчас сработает ловушка и дома загорятся – кто из вас поверил бы и сразу побежал за мной? Думаю, никто. Начали бы выспрашивать, проверять... и горели бы там сейчас, как та несчастная... не могу понять, кого мы оставили? Я же вас еще плохо знаю.

– Кого? – эта мысль заставила женщин задуматься, некоторые считали на пальцах, другие перечисляли имена, кто-то терялся, тут же находился, потом догадались разойтись на четыре кучки, кто с кем жил в домике, и тут оказалось, что женщины все.

– Это шпион ведьмы, – тихо сказала незаметно подкравшаяся русалка, – он хотел проверить, все ли вы попали в ловушку. Спасибо, Мали, вот тебе шкатулка... твои друзья сказали, что ты умеешь обращаться с амулетом.

– С каким амулетом? – ещё недоверчиво ворчала болтушка, а ловкие пальцы уже отперли замок, распахнули крышку. – Ох, ты! Тарми... кто это дал?

– Твоя матушка, ставь его, они ждут.

– Рисуй круг, – приказала сестра Тишины, знавшая о способностях русалки, но та не захотела показывать их бывшим рабыням.

Просто сломала ветку и провела ей по песку вокруг себя. И никто не заметил, что тонкий прутик оставляет ровную и довольно глубокую бороздку.

– Отходи, – вдова выкопала в центре ямку, установила в нее амулет, выровняла и нажала камень.

А затем торопливо покинула круг, иначе через десять секунд сила магии амулета перенесет ее туда, где находится связанный с ним близнец. Такие использовались в Дройвии, но были запрещены в Ардагском королевстве, где все права на переходы выкупила почтовая гильдия. И теперь Мальяра очень надеялась, что в кругу окажется кто-то из знакомых и она сможет узнать о судьбе сына.

Первым в кругу возник совершенно незнакомый мужчина в вышитой на плечах серебряными рунами фиолетовой защитной накидке, какие носили только маги. Оглядел всех цепким взглядом, покосился в сторону столбов дыма, потом деловито спросил у Лармейны:

– Что там за дым? Я чувствую остатки заклинания.

– Ведьма ловушку открыла, – хмуро, но откровенно сказала русалка, – хотела бывших рабынь сжечь.

– А! – глубокомысленно сказал маг, вышел из круга и махнул бывшим пленницам. – Заходите по трое.

– А что там? – недоверчиво покосилась на русалку самая разговорчивая рабыня.

– Спасение! – отрезала та и позвала к себе взглядом Мальяру: – Останься.

Вдова только молча кивнула, она и не собиралась никуда идти, хотя был момент... невыносимо захотелось быть отсюда далеко-далеко, в холодном еще Датроне, сидеть возле очага, пить смородиновый чай и напрочь забыть про всяких пакостных и жадных ведьм. Мальяра давно знала, что самое страшное и гадкое чувство человека – это жадность. Она представлялась болтушке нескончаемым толстым удавом, обвившимся вокруг своего хозяина и глотавшим всё, на чем останавливались его алчные взгляды, огромной, как ворота пастью.

– А почему это она останется? – подозрительно заинтересовались сразу два голоса, и болтушка невесело усмехнулась.

Ну чего им-то уже бояться?

– Потому, – веско отрезала Лармейна, – что я намерена наградить ее за ваше спасение. А вы поторопитесь, если не хотите вернуться к ведьме.

После этой угрозы рабыни сразу притихли, торопливо входили по трое в круг, который маг сразу четче обрисовал своим жезлом, и так же быстро исчезали в неизвестности. Чуть замешкались последние двое, но русалка зубасто улыбнулась, и они поторопились оказаться от нее подальше.

– Ненавижу спасать людей, – заявила Лармейна откровенно, едва растаяли силуэты последних пленниц, – чем больше для них делаешь, тем больше должен.

– Ты неправильно сказала, – не согласилась с ней Мальяра, напряженно глядя в круг, – чем больше ты можешь, тем больше в тебя верят...

Она смолкла на полуслове, захлебнулась счастьем и недоверчиво тряхнула головой, стряхнуть наваждение...

Но уже победно звенел над волнами неудержимой радостью голосок бегущего к ней Кора:

– Мама!

И стремительно шагал вслед за ним плечистый мужчина с настороженно сжатыми губами, торопливо окидывая Мальяру бдительным взглядом стальных глаз, в которых плескалась нежность и тревога.

– Мама! – Кор прыгнул, не добежав последних пары шагов, и она поймала его, как ловила всегда, истово прижала к груди, всхлипнула – сыночек!

А в следующую секунды сильные руки обхватили их, спрятали в надежном убежище крепкого и нежного объятья, а сухие горячие губы скользнули по виску вдовы, облегченно вздохнули... И было во вздохе Гарта столько невысказанной боли, тревоги и облегчения, что Мальяра невольно снова всхлипнула, пряча лицо на его широкой груди.

– А Лаис нас берет в свой дом, – обвивая ручками шею матери, успокаивающе шептал ей Кор в другое ухо, – он теперь мой отец. А вон наша бабушка...

– Кто? – не сразу сообразила Мальяра, скосила глаза, заглянуть за сына, и столкнулась с растроганным и чуть насмешливым взглядом Тмирны. – Матушка?

– Ну да, – подтвердил довольный Кор, – а мне бабушка.

– Я тебе костюм принесла, – деловито сообщила настоятельница, – тут есть, где переодеться?

– Пожар у нас, – по привычке сначала сообщать самое важное, отчиталась болтушка, – ведьма ловушку подбросила. Но переодеться можно в кустах, давай. – И просительно взглянула в потемневшие глаза Гарта: – Отпусти? Я быстро.

– Только недалеко, – граф не желал отныне отпускать от себя эту женщину дальше, чем на несколько шагов.

Мальяра вернулась очень быстро, женщине хватило пары минут сбросить убогие тряпки, оставшиеся у нее после всех злоключений, и натянуть такой привычный и полузабытый походный костюм сестры Тишины. И еще минута ушла на то, чтоб переложить свои скудные запасы в потайные карманы, порадовавшие полным набором оружия и необходимых зелий.

– Малиха?

Мало было вещей, которые могли бы поразить вора, и новый облик женщины, целый год жившей неподалёку от него и казавшейся вполне приличной, оказался одной из них.

Мало того, что ее стройную, но женственную фигурку обтягивали перехваченные в талии поясом и совершенно неподобающие вдове почти мужские штаны и рубаха, так еще и знака вдовы на щеке не было! И ее косу теперь не покрывал большой платок, низко надвинутый на лоб, да и самой косы у Малихи тоже больше не было! Бесшабашно вились вокруг головы короткие пряди пшеничных волос, открывая всем миловидное лицо с лучащимися счастьем серыми глазами, лукаво улыбались пухлые губки. Вовсе не той улыбкой, какая подходит по статусу приличной вдове... может, это русалки так на нее подействовали?