Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

Андерсену в этот момент стало неуютно. Когда же обед закончился и все отправились по своим комнатам, Риборг, как ни в чем ни бывало, подошла к гостю.

– Вы не хотите погулять? – обратилась она к нему.

Андерсен ощутил в этот момент блеск ее глаз. Она смотрела на него, как смотрят на незнакомцев девушки, желающие познакомиться, но не могущие быстро подобрать для этого правильные слова.

Андерсен мотнул головой в знак согласия. И они пошли по дорожке, ведущей на ратушную площадь Фоборга.

На следующий день все повторилось. И двумя днями позже тоже. Иногда они шли молча. Но чаще Андерсен начинал что-то рассказывать, а Риборг, не перебивая, слушала, время от времени бросая на него взгляд. В нем не было никакой хитрости, но царило прямодушие, которое подкупало Андерсена.

Через некоторое время они уже не довольствовались в ходе прогулок лишь ратушной площадью, но уходили подальше – туда, где начинались бескрайние поля, покрытые сочной зеленой травой. И шли по этим полям, продолжая вести друг с другом непрекращающийся разговор.

Андерсен в эти моменты очень воодушевлялся, включая все свое красноречие. А Риборг, наоборот, становилась задумчивой и даже грустной. Она часто хотела что-то сказать, но не решалась.

Во время таких прогулок Андерсен все больше ловил себя на мысли, что ему нравится Риборг.

Она была на год моложе его, но при этом лишь считанное число раз выезжала за пределы родного городка. Вместе с тем оказывалась необычайно пытливой в своем стремлении вникнуть в то, о чем ей рассказывал Андерсен. А он все более осознанно проникался к ней интересом, вначале просто житейским, но потом растущим у него словно изнутри.

С каждым днем этот интерес наполнялся для него каким-то неизведанным прежде чувством, которое сам Андерсен не в силах был объяснить.

А Риборг, как и прежде, была сама простота. Она иногда безыскусно просила Андерсена почитать сочиненную им лирику. Тот же отчетливо ощущал неловкость и потому отнекивался: дескать, запамятовал строчки… В этом состоянии, однако, он неизменно сердился в душе на самого себя.

Девушка же, словно не замечая его настроения, продолжала донимать Андерсена новыми вопросами. Когда однажды он начал отнекиваться, что не может вспомнить содержание стихотворения «Розы и звезды», ответила с плохо скрываемой иронией:

– Забыли? Но разве у поэта есть еще что-то, кроме роз и звезд? Высказанная реплика вывела Андерсена из себя. Риборг тем самым намекает на его бедность? И эта та, к которой он окончательно почувствовал ни с чем не сопоставимое влечение. Что ему тогда ждать от мира, если даже любимая не испытывает к нему никакой привязанности?

Риборг интуитивно почувствовала неловкость ситуации. Она подошла к Андерсену совсем близко.

– Не гневитесь на меня, – произнесла она проникновенно, глядя ему в глаза. – Мне совсем не хотелось вас обижать, поверьте.

А потом вдруг спросила резко, без всяких предисловий: «Скажите, вы любите меня?»

В этот момент Андерсен вдруг забыл, что еще мгновенье назад сердился на Риборг.

Он жадно вдохнул, словно ему не хватало воздуха, и выплеснул на одном дыхании:

Да, да, я люблю вас!»

Ее лицо вдруг помрачнело. «Так что же вы медлите?» – бросила она. Андерсен тогда совсем не понял смысл сказанного Риборг. И начал читать стихотворение, о котором она просила его.

Читая, Андерсен будто не замечал, как мрачнело лицо Риборг. «Прекрасные стихи, – промолвила она, когда Андерсен остановился. – Пойдемте назад».

И она решительно направилась к дому. Андерсен хотел тотчас взять ее за руку, как это было уже ни раз, но Риборг отстранилась от него, словно между ними за последние дни не возникло никакой привязанности. И лишь ускорила шаг.

Так они молча дошли до дома, и Андерсен интуитивно понимал, что поступил с Риборг неуклюже и даже грубо и что прежних отношений уже, наверное, не будет. Но в чем заключался его просчет, ответить себе не мог.

Он задавался этим вопросом на протяжении всего вечера и ночью, когда, сколько не пытался, не мог заснуть. Его мучала неопределенность. Он без конца спрашивал себя, что ему делать в создавшейся ситуации, и не находил ответа.

До встречи с Риборг у Андерсена совсем не было опыта общения с девушками и поэтому он совершенно не представлял, как вести себя с ними. Он очень хотел ощутить чувства со стороны хотя бы от одной из них, и вот теперь, казалось, эта возможность ему представилась. Но боже мой, как непросто дается ему эта наука!

Он вдруг осознал, что все минувшие дни были наполнены для него и радостью, и мукой одновременно. Риборг то становилась ближе к нему, то вдруг удалялась, не чувствуя при этом за собой никакой вины. Андерсену казалось, что она просто играет с ним.

«Но разве можно так?», – без конца спрашивал себя в ту ночь Андерсен. – Неужели это нормально ввергать другого в бесконечные унижения?»

Под утро он пришел к окончательному выводу, что продолжать отношения с Риборг не стоит. «Зачем жить, мучаясь? – спрашивал он себя. – И как всецело посвятить себя литературе, если мое сердце так гулко откликается на любую несправедливость?»

Андерсен понял для себя, что надо уезжать из Фоборга.

Наутро, за завтраком, он заявил семейству Войтов, что вынужден покинуть их гостеприимный дом, поскольку родителям без него трудно вести домашнее хозяйство. Кристиан Войт попытался убедить Андерсена в необходимости еще немного погостить, но тот был непреклонен.

Все это время Риборг сидела молча, не отрывая глаз от своей кружки с налитым кофе.

Если бы она вступила в разговор, возможно, это бы изменило намерение Андерсена. В глубине души он знал, что мог бы остаться еще хотя бы на пару дней, но молчание Риборг воспринял как ее полное безразличие к нему. Он бросил на нее последний взгляд и покинул гостиную.

Через полчаса Андерсен уже сидел в дилижансе, увозившем его в родной городок Оденсе. Риборг так и не вышла попрощаться.

Обо всем этом Андерсен, не