Дракон попал в силки невесты - Светлана Калинникова
Кондитерская была небольшой, рассчитанной на несколько столиков. Супружеская пара, управлявшая ею, сама была похожа на две сдобные булочки: кругленькие, улыбающиеся лица с веснушками на носах, словно рассыпанная корица. Симпатичные колпаки на головах только добавляли сходства: как сахарная шапочка на булочке.
Столик у окна, к счастью сегодняшнего дня, был свободен. Лидия стесняться не стала, ей принесли и булочку, и кремовое пирожное, и слоёный пирожок с повидлом. Дракон от неё не отставал. Хозяйка кондитерской предложила им чай из трав, собранных ею на местных лугах. Она поставила перед ними пузатый чайник с двумя большими цветками малинового оттенка по бокам. Такими же большими были и чашки. Она улыбнулась, когда граф напомнил о сахарнице, потому что она сама и не помнила, когда пила сладкий чай. Зачем, если есть конфеты, пирожные и разные плюшки? Ей очень хотелось его поддразнить вопросом: «Ничего не слипнется?» Но она разумно отказалась от неуместной в их ситуации шутки. Дракон же выглядел очень довольным: разлил чай по чашкам, подвинул ближе тарелку с угощениями.
Лидия отпила чаю: уловимый вкус малины среди разноцветья.
Дракон щедро отсыпал сахара в чашку с чаем.
— И всё-таки не думайте, что я забыл о своей цели. Нам нужно поговорить.
— А я уж думала, что дракон собирается меня съесть после того, как «подсластит» булочками и пирожными, — пошутила она.
Он улыбнулся. Улыбка была мягкой, очень доброй, обращённой исключительно ей, и такой, будто он радовался только её присутствию.
— Давайте оставим шутки про шпионов и пустые разговоры о том, что вы не помните, где слышали колыбельную. Как понимаете, я в это не поверю. У меня был выбор: сделать вид, что я не обратил внимания, услышав знакомый мотив и строчки, или прямо там, угрожая вам драконьим пламенем, потребовать ответ. Только зачем мне это? Впервые за долгое пребывание в королевстве Грингор я обнадёжен и почти счастлив. Откуда вы, леди Лидия Реймс? Женщина с нетипичным для этой страны поведением и взглядами?
Лидия откусила кусочек пирожного, аккуратно прожевала его и сделала глоток чая. Ей было нужно всего пара минут, чтобы сообразить: сделать вид, что она не понимает его, или всё-таки сказать правду. Дракон спрашивал её про часы, значит, он знает что-то о Часовщике и так же, как и она, ищет выход из драконьего пространства.
— Меня, действительно зовут Лидия, и я юрист. Но Лидией Реймс, адвокатом, я стала в Дракстоне.
— А я Даниил, но здесь я стал Дэниалом Гордерсом. Теперь вы понимаете, почему я так испугался, когда вы сказали, что я совсем не тот, за кого себя выдаю? Исчезнуть из своего мира, чтобы кое-как, со страхом и непониманием, обрести себя другого, а потом снова потерять себя?
Лидия кивнула. Конечно, теперь ей стала понятной его фраза: «Я и только я граф Дэниал Гордерс, рождённый драконом». Он боялся разоблачения, так же как и она.
У каждого была своя история. Когда-то.***Дорогие друзья, как Вы понимаете, у книги появится новый "тег". Именно об этом и говорилось в аннотации: "тайна, о которой пока герои не спешат рассказывать автору и читателям".
ГЛАВА 8. Даниил Григорьев: не дракон и не граф Гордерс
Из воспоминанийДаниила Григорьева: «Вот в интернете столько написано о том, что есть люди-путешественники во времени, которые перемещаются с помощью амулетов, или после прикосновения к магическим камням. Кого-то уносило смерчем. А я помню, как выпадаю из окна, и где-то рядом со мной кто-то заводит старые скрипящие часы. И всё… Дальше я видел только собственный полёт среди звёздного неба и слышал пощёлкивание стрелок на часах».
— Ты хоть что-то соображаешь? — крик моего дяди взрывами отзывался в моей голове: хлопки боли после каждого звука. Мне и смотреть-то на него было больно. Обычная схема: клуб, спиртное, кальян, Лика и друзья — до поздней ночи, головная боль и ненависть ко всему, что мешает спать — утром.
Я сидел в постели и пытался понять: чего хочет дядя Костя, брат моего умершего год назад отца.
— Вон пошла! — заорал он на Лику. О том, что девушка осталась у меня до утра, я не знал, но дикий визг после того, как дядюшка грубо выкинул её за дверь спальни, сомнений не оставлял. Ну и правильно, зачем она мне сейчас? Обычно все наши дела мы решали в отеле или у неё дома. Я ей сто раз говорил: «Моя территория неприкосновенна».
— Теперь ты! — дядя Костя вытащил меня из кровати и потащил в ванную комнату. Я едва не хлопнулся лицом об умывальник, а потом чуть не умер под струёй холодной воды.
— С… ка! — произнёс я, когда дядька приложил меня о стену и нахлобучил на голову полотенце.
— Ты ещё поговори! Гадёныш! Просто гадёныш! — бушевал дядька. А дальше последовала сочная, отборная нецензурная брань.
Я кое-как вытерся полотенцем, меня знобило и от холодной воды, и от внезапного пробуждения, и от ненависти к родственнику. Какого чёрта он припёрся ко мне? И откуда у него ключи от моей квартиры? Неплохо бы вспомнить, почему он так зол. Однозначно можно сказать одно: я, вчера или ещё раньше, совершил, по его мнению, жестокую ошибку.
— Я кого-то убил? — спросил я, отбросив полотенце и направляясь в гостиную к дивану. Прилечь бы!
— Трусы натяни, поганец, — дядька швырнул мне в лицо какую-то тряпку. Да, я голый. Ну а каким я должен был быть в постели с Ликой?
Кое-как я натянул бельё и сразу же рухнул на диван. Откинув голову назад, тоже матюгнулся от жесточайшего утреннего недомогания, именуемого «после вчерашнего». Дядя Костя рассвирепел ещё больше.
— Ты, урод, себя убиваешь! Нет, ты себя уже убил. Ты о чём меня просил год назад? А? «Дядя Костя, я справлюсь. Я не подведу», — вот что ты сказал перед тем, как я уехал в Испанию. Не под-веду! Ну ладно, я поверил. Думаю, после смерти отца