Дракон попал в силки невесты - Светлана Калинникова

— Дэни, просыпайся, — девушка била меня по щекам. — Чёрт тебя подери, просыпайся! О небо, за что мне это?

Сквозь причитания незнакомого голоса я всё ещё слышал скрип часов. Мне вспомнился сон: странные часы, полёт сквозь звёздное небо и дикая усталость от работы и груза последнего года. Девушка трясла меня, по-прежнему коверкая моё имя на иностранный манер — Дэни. Как только я перестал слышать тиканье стрелок, глаза мои открылись.

Надо мной стояла возмущённая девчонка лет семнадцати в странном платье, вроде тех, что показывают в костюмных сериалах. Она показалась мне знакомой, потому что в ней угадывались чьи-то черты лица, даже резкий взмах рукой, чтобы снова приложиться к моей щеке.

— Что тебе надо? — грубо спросил я. Незнакомка же ни капли не смутилась, а разъярилась больше, чем прежде.

— Чтобы ты поднял свой ленивый зад и немедленно оделся! К нам уже пришли кредиторы. Они принесли закладные на наш дом и поместье за Дракстоном. Я пыталась им сказать, что ты болен, но они не поверили. Они сказали, что твоя болезнь называется похмельем и это не их проблема.

— Какие кредиторы, девушка? — спросил я у незнакомки. — И как ты попала в мою квартиру?

Я приподнялся, чтобы напугать нахалку. В этот момент я и обнаружил, что лежу в странных штанах, не менее странной рубахе, один из рукавов которой наполовину отстегнулся. Девица и её бессмысленная речь о кредиторах отошли на второй план. Рубаха с отстёгивающимися рукавами меня повергла в шок.

— Наконец-то ты пришёл в себя! — обрадовалась чему-то девчонка. Она полезла в шкаф, которого я у себя никогда не видел, достала оттуда какие-то тряпки и велела мне заменить рукава и воротничок.

— Сегодня что, тридцать первое декабря? — спросил я, вспомнив «Иронию судьбы, или С лёгким паром». — Или первое апреля?

— Как можно допиться до такого состояния? — девчонка разошлась не на шутку: она вертела меня из стороны в сторону, отстёгивая рукава и воротничок от рубашки и меняя их на чистые. — Сегодня 31 июля 1832 года. И на всякий случай напомню: ты всё еще граф, лорд Дэниал Гордерс, и по-прежнему живёшь в столице королевства Грингор — Дракстоне.

После последней фразы меня настигло уже знакомое ощущение: мне снова выключили свет.

— Переутомление и, конечно, чрезмерное употребление спиртного, — сквозь сон услышал я. — Графу необходим отдых душевный и физический, в том числе и от коньяка. Стенс, по-моему, он очень похудел.

— Мне хотелось бы видеть его дома чаще, — вздохнул тот, когда назвали Стенсом. — Тогда, возможно, я мог бы проконтролировать его. Надеюсь всё же, что сегодняшний день станет для него отправной точкой для новой жизни. Пора бы. Леди Анна сидит в гостиной и плачет: ей удалось уговорить кредиторов прийти через два дня. Но в то, что лорду Дэниалу плохо, они поверили только тогда, когда в дом прибыли вы, доктор. Они сомневались в словах юной леди. Я видел из окна, как их карета тронулась с места в тот момент, когда они увидели вас и ваш медицинский чемоданчик.

Сознание вернулось ко мне, а вместе с ним пришло понимание, что всё случившееся был вовсе не сон. «Они все говорят по-русски, — отметил я. — По крайней мере, я понимаю каждое слово. Английский я знаю вполне сносно, но окружающие меня люди говорят по-русски».

— Лорд Гордерс, вы уже минут десять как пришли в себя. Будьте любезны, откройте глаза, — сказал доктор.

Я так и сделал и снова увидел ту же комнату. Только я лежал в постели, был укрыт одеялом и совершенно точно был в рубашке — длинной, такой, которая доходит до щиколоток. С этой рубашки я и начал отсчёт своей новой жизни.

Он осмотрел меня: повертел моей головой, руками, ногами, постучал молоточком (не по голове, разумеется), проверил пульс, сверяясь с часами. Когда он пощупал мой живот, желудок мой не выдержал, и я отрыгнул… огнём. Сейчас, когда я уже десять лет как нахожусь в драконьей ипостаси, могу сказать: огня было мало. Так, как если бы сожгли письмо. Но дляДаниила Григорьева, не знавшего даже признаков изжоги, извержение огня стало событием, сравнимым с падением Тунгусского метеорита.

— Что ж, и драконьи инстинкты в порядке, — с удовлетворением отметил доктор.

— Какие? — переспросил я, надеясь, что неверно расслышал.

— Дорогой мой, — строго сказал доктор. — С ушами у вас тоже всё в порядке. Вы отлично слышите. Но я повторю: драконьи инстинкты не пострадали.

И в третий раз за сутки мне снова выключили свет.

— Нервы, нервы, — вздыхая, повторял доктор, когда я пришёл в себя. — Давно заметил, что какая-то сейчас драконья натура к расстройствам душевным чрезвычайно податливая. Вот, дорогая Анна, на прошлой неделе осматривал одного важного дракона в годах. Жаловался на ухудшение зрения. Спрашиваю: «Есть ли изменения в зоркости вашего дракона, уважаемый?» Почтенный джентльмен всё отрицал. И что же? Получается, что дракон видит, как и обычно, за десятки миль вдаль, а человек, действительно, в зрительной таблице путается. Только хотел очки выписать, как мой пациент говорит: «Доктор, не нужны мне очки. Дайте мне справку для жены». Оказалось, что супруга дракона застала его за лобызанием рук горничной. И он не слишком убедительно говорил о том, что перепутал её со своей драгоценной второй половиной.

— Глупость несусветная, — фыркнула девушка Анна. — А при чём здесь душевные переживания, если этот негодяй волочится за прислугой?

— Так он и переживал, — засмеялся доктор, — за продолжение благополучной семейной жизни!

— Вы считаете, что у моего брата тоже нервное перенапряжение? — с сомнением спросила Анна.

— Когда молодой дракон трижды лишается чувств, как молодая ведьма перед первым шабашем, то к какому выводу ещё может прийти медик?

— Я здоров, — подал я голос.

— Разумеется, — согласился доктор. — Именно поэтому я собираю свой чемоданчик и отправляюсь домой. А вам оставлю, граф, толчёную драконью колючку. Три раза в день по чайной ложке. Ну, и когда будете выгуливаться в образе дракона, хорошо бы драконью колючку употреблять, так сказать, на природе в натуральном виде. Превосходно успокаивает нервную систему и для потенции полезно. Не при даме будет сказано.

Анна попросила молодого