Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич

Но сейчас — всё иначе. Сейчас я имею право блистать. Не так, я просто обязана блистать.

— Давай подумаем, что можно с тобой сделать, — бормочу себе под нос, расправляя мерзкое розовое платье.

Мне предстоит дать ему новую жизнь. Нормальную жизнь. Ножницы скользят по ткани с хищным, освобождающим звуком. Я срезаю кружева — эти нелепые, искусственные, противные завитушки, от которых меня тошнит. Вдыхаю и чувствую, как воздух становится чище. Свободнее. Дышать легче. Кричащий ворот в рюшечках летит на пол следом. Я смотрю на него сверху вниз и чувствую — это начало. Это мой бунт против прошлой жизни, против меня самой, против правил замка. Освобождение. И бунт превосходен. Пора показать свекровушке, что я личность, со мной надо считаться. Я буду жить здесь на своих условиях, я буду счастливой и свободной.

У меня всего два платья — розовое свинкино, и то, в котором замуж выдавали. А у свадебного ткань лучше. Оно мне все еще противно, но у него есть потенциал стать чем-то прекрасным. Беру обе вещи в руки, разворачиваю, рассматриваю, держу у окна. Я точно могу сделать из этих обрывков что-то своё. Что-то красивое. Что-то, что подчеркнёт меня, а не спрячет и не изуродует.

Очищаю стол, ставлю швейную машинку. Раньше у меня не была своя койка среди подруг, и этого хватало, но только сейчас осознаю — как здорово иметь свое личное пространство. Последний раз своя комната у меня была в детстве. Скорее гоню мысли о прошлом и раскладываю ткани, булавки, нитки. Расчёты — на глаз, как делают подруги, которые не любят напрягать голову подсчетами. Бело-розовое. Приталенное. Чтобы мягко очерчивало линию талии, шло в бёдра и… подчеркивало грудь. Платье должно быть нежным, женственным, но и соблазнительным. Сегодня скромность отдыхает — хватит пряток, Амелия Ловласс выходит в свет.

Плечи. У меня красивые плечи. И изящные ключицы. И руки — ловкие, сильные, но всё равно женственные. Плечи обязательно открыты. Линия шеи — тоже. А ноги… с удивлением смотрю на себя в зеркало осознавая, что у меня же красивые ноги. Гладкие, ровные, с тонкими щиколотками. Я так долго их прятала — годами.

— Твои ноги соблазняют мужчин! — кричали подруги-отшельницы, сурово, как будто это обвинение.

Соблазняют? Ну что ж. Это только доказывает, что они прекрасны. Пусть платье будет асимметричным — спереди короче, чтобы ноги мелькали при движении, сзади — длиннее, струящееся. И, конечно, корсет. Его мы возьмем от свадебного платья. Пусть неудобно. Пусть трудно дышать. Красота требует не столько жертв, сколько решимости. А этого добра у меня предостаточно.

Я не чувствую усталости. Ни малейшей. Сна — ни в одном глазу. Меня затягивает это ощущение рождения себя заново. Я шью, шепчу себе под нос, смеюсь, спорю, отпарываю, переделываю, примеряю. Ну что, Орпеславия? Пора тебе узнать, что значит стиль. Пора тебе увидеть меня.

Утро встречаю другой. Не только на вид — изнутри тоже. Я как будто распустилась, как цветок, что прорвался сквозь каменистую почву. Как солнце, вышедшее из-за туч, как земля, наконец-то получившая влагу в засушливое лето. В зеркале — не прежняя девочка, не затравленная беглянка. Женщина. Улыбающаяся, счастливая, с дерзким блеском в глазах. Платье сидит идеально. Талия — тонкая. Бёдра — мягкие. Фигура — сто из ста, даже лучше.

Споласкиваю руки в ледяной воде. Заглаживаю волосы назад — лицо открывается полностью. Пусть короткие, но это я, и я такая, какая есть. Как только я в начале согласилась на парик? Теперь я не хочу ничего прятать. Мои глаза — выразительные, глубокие, живые. Такими их и должны видеть.

Шкатулка. Открываю её, высыпая на стол украшения и косметику, которую свекровушка добродушно натащила перед свадьбой. Ой, как много зеленого. Неужели ее любимый цвет? Прячу смешки. Никаких зелёных теней. Они идут, может быть, болотной ведьме, но не мне. Немного румян — только чтобы щёки казались чуть живее. Лёгкий взмах кисточкой по векам, подкрасить ресницы. Капля цвета на губы. Мой образ — нежный, изящный, но также и с загадкой. О да, я желанная и прекрасная девушка — загадка. Девушка — мечта.

Резкий грохот заставляет меня вздрогнуть и всерьез напугаться. Оглядываясь, выдыхаю с облегчением. В окно влезает Ловласс и чудом не падает на пол. Что за неожиданные появления? А, может, я переодевалась? Ах да, точно! Драконы не стесняются наготы.

— Ты где был? — спрашиваю Ловласса.

— Я ночевал в кладоо… о… — Ловласс замирает с открытым ртом и просто смотрит, не в силах отвести взгляда.

Как заколдованный пялится на меня и даже не дышит. Хочется легонько ударить его по плечу и сказать заботливое: «Приятель, ды-ши». Не могу сдержать улыбки, и эта улыбка расколдовывает Ловласса. Он смаргивает.

— В следующий раз стучись, — говорю, хотя и понимаю, что мысли Ловласса уже далеко. — Это женская комната. Я могу переодеваться.

— Ух ты, — выдыхает Ловласс. — Это… Как ты это сделала? Откуда?..

Ловласс наконец улыбается, но за этой улыбкой ему не удается скрыть пылающего взгляда. Сглатываю, и он начинает смеяться. Странно смеяться. Будто…

— Не думай ничего такого, — говорит он не впопад. — С тобой же нельзя спать. Переспишь — умрешь!

И как на это реагировать? Кошусь на Ловласса, и он машет рукой, будто говорит: «Забудь— забудь».

— Как ты это сделала? То платье было кошмарным, а сейчас… — он видит швейную машинку и присвистывает, а потом снова начинает смеяться.

Смеётся по-настоящему, от души, звонко, с лёгким хрипом, который у Ловласса вдруг появляется, когда он смеётся слишком сильно. Этот смех разливается по комнате и кажется громким, отражающимся от стен. Этот смех — такой тёплый, такой… заразительный. Хочется смеяться вместе с ним.

Но я не смеюсь, а просто смотрю на Ловласса, затаив дыхание, будто он — живое чудо, стоящее в двух шагах от меня. Легкий прищур, черты лица стали мягче, а сам он выглядит моложе и добрее что ли. Смех меняет людей, и эти перемены не могут не зачаровывать. У него красивые губы. Полные, чуть приоткрытые. Взгляд спускается к коже под распахнутым воротом рубашки, и дальше — к его сильным рукам. Ловласс легко опирается на стену, и вижу, как жилка на шее едва заметно пульсирует. Не знаю, что на меня находит, но… появляется внезапное желание — провести по ней пальцами. Внутри все переворачивается от этого простого желания. Протянуть руку. Прикоснуться. Только кончиками пальцев. Всего на миг.

Я резко