Железные Узы - Эндрю Гивлер

Меня бы это задело сильнее, если бы я не привык. Мать говорит, что учителя здесь для того, чтобы подталкивать нас. Поскольку Императрица требует, чтобы благословение Сердца Кор даровалось только сильнейшим гражданам — особенно в год засухи, — он просто исполняет свой долг.

Лично мне кажется, что это выглядит как-то предвзято.

Когда все пятьдесят человек терпят неудачу, сварливый старик поворачивается, позволяя кнуту упасть к его ногам. Он скрещивает руки на груди и свирепо смотрит на нас. Мой взгляд снова приковывают металлические вены, что бегут по его предплечьям и скрываются за плечами. Он — argentum, Избранный Серебряного уровня. Хотя знаю, что можно стать aurum — Золотым, я никогда не видел никого, кому бы это удалось.

Старый магистр Веллум — один из самых могущественных electii в нашем городе, и хотя он меня не любит, я все равно не могу не испытывать легкого благоговения каждый раз, когда вижу отметины его Кор. Его глаза пронзают мои, и я уверен, что он точно знает, куда я уставился. К щекам подступает жар, пока я борюсь с желанием не покраснеть.

«Так. Что ж, не могу сказать, что я особенно впечатлен», — усмехается Веллум, переводя внимание с меня на класс. «Мне пришло известие из Университета. Цензоры Императрицы уже в пути. Это была ваша последняя тренировка перед началом Сентенции».

Тихий ропот волнения пробегает по комнате, точно вспышка молнии. Я чувствую эхо этого всплеска в груди, когда мое собственное сердце начинает бешено колотиться. Так скоро! Рассудком я понимал, что время сбора урожая близко. Пшеничные поля вокруг нашего города окрасились в насыщенный золотой цвет, а значит, готовы к жатве. Но я думал, что у нас есть еще несколько недель, прежде чем наступит наша очередь. Обычно наш город — одно из последних мест, которые Цензоры посещают на своем маршруте.

«Я уведомил Городской совет, чтобы они начинали подготовку к Сентенции. В это же время на следующей неделе вы приступите к финальным испытаниям. А пока проведите время в размышлениях о том, чему я и другие учителя пытались научить вас за последние несколько лет. Vale», — небрежным взмахом руки отпускает он нас.

«Магистр Веллум!» — окликаю я его без лишних раздумий.

Удивленный старик поворачивается и награждает меня раздраженным взглядом.

«В Университете сказали, сколько Сердец они везут?»

Со стороны моих сокурсников доносятся раздраженные смешки. Конечно, они знают, что такой вопрос могу задать только я. Но несмотря на смех, все мои одноклассники напрягаются — большинству из них тоже не терпится узнать ответ.

Веллум обводит взглядом помещение, прежде чем суровое выражение его лица смягчается, и на мгновение он становится похож на уставшего учителя, которому не плевать на своих учеников. Но это мгновение проходит, и маска возвращается. «Не сказали. Вам придется узнать об этом в конце Сентенции, как и всем остальным discipuli в империи. А теперь сгиньте с глаз моих».

Мы выполняем приказ, направляясь вон из аудитории в главный коридор коллегии. Сегеста — далеко не самый крупный город в империи, но благодаря богатым сельскохозяйственным угодьям у нас есть деньги на приличную школу. В нашей есть аудитория, библиотека и арена.

На выходе нас ждут слуги, каждый из которых вручает нам льняную рубаху и штаны, окрашенные в глубокий красный цвет. Сердце замирает, когда я ощущаю ткань в своих руках. Всю следующую неделю это будет единственное, что я буду носить за пределами дома моего отца. Эта одежда отмечает меня как человека, достигающего совершеннолетия и готовящегося пройти Сентенцию.

Вокруг меня одноклассники начинают сбрасывать одежду, и я с готовностью следую их примеру. Я слишком взволнован возможностью наконец-то примерить форму аспиранта, чтобы думать о том, что переодеваюсь на виду у сверстников. Это начало мечты, которую я лелеял с самого детства. Но сегодня я не сплю.

Закончив, я зажимаю старую одежду под мышкой и направляюсь к выходу из школы, где меня ждут Маркус и Валентина. Они одеты в такие же багряные наряды, и оба ухмыляются, глядя на мою улыбку до ушей.

Маркус — смуглый и статный. Он всегда был крупнее большинства парней нашего возраста. Но он не просто гора мышц; в его карих глазах кроется острый ум. Это проявляется в виде искорки, которая, кажется, вечно посмеивается над шуткой, понятной ему одному. Я говорил, что мои мечты более изобретательны, чем его, но это не значит, что они умнее.

Валентина, с другой стороны, ниже меня ростом и худенькая. Ее светлые волосы — того же золотистого оттенка, что и пшеница, окружающая наш город. Большие голубые глаза горят собственным проницательным светом. Ее мечты не робкие и не нежные, они дерзкие. Впрочем, поскольку ее отец — мэр города, ей и не приходится их скрывать.

Мы втроем дружим с тех пор, как научились ходить. Наши деды дружили еще до нашего рождения. Наши отцы вместе заседают в Городском совете, а матери близки как сестры.

«Посмотри на него», — посмеивается она, кивая Маркусу в мою сторону. «Наш дорогой Кастор выглядит таким же самодовольным, как кот, проглотивший целое гнездо воробьев».

«Он и правда выглядит необычайно довольным», — соглашается Маркус с торжественным кивком. «Особенно для того, кто провалился, даже не ответив до конца на свой первый вопрос о конгруэнтности во время тренировки».

«Эй! — бормочу я, чувствуя, что против меня ополчились. «Ни у кого больше не спрашивали про Символ с пятью уровнями специфики!»

«Ах, целых пять уровней специфики, надо же?» — дразнит Валентина, разворачиваясь и увлекая нас прочь от коллегии на мощенные булыжником городские улицы. «Уверена, тебе было очень страшно. Как будто ты сам не видишь сны в виде конгруэнтностей».

«Не понимаю, почему ты меня дразнишь», — ворчу я, чувствуя, как краска приливает к шее. «Ты в классе как минимум Tertius».

«Да», — лениво соглашается она, оглядываясь через плечо и подмигивая. «По крайней мере». Она права. Рейтинг класса держится в секрете, но любой, у кого есть глаза, может сказать, что Валентина находится в верхней части списка. Она преуспевает как в теории, так и в физических испытаниях, с помощью которых отсеивают зерно от плевел в нашем поколении. Возможно, она даже Secundus. Единственное, в чем мы уверены наверняка — она не Primus. Рейтинги могут оставаться тайной, но лидерство Феликса, занимающего первое место, очевидно.

«А как насчет меня?» — спрашивает Маркус, притворяясь обиженным. «Ты включил меня в