Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Это было – как бы это описать? – целенаправленно; столь же целенаправленно, как геометрические перестроения Маленьких Существ среди развалин, как призывная песнь Норхалы, как протеевы превращения Разящей Твари и Преследующей Сущности. И, подобно им, всё это было исполнено мучительной уверенности в существовании скрытого смысла, неких посланий, которые разум безошибочно узнавал, но заранее знал, что никогда не сможет прочесть.

Казалось, лучи вырывались прямо из земли. То они походили на бесчисленные световые копья, что несут в строю титанические рати; то перекрещивались, меняли направление и проносились, словно тучи дротиков, брошенных сражающимися сонмами Гениев Света; то замирали вертикально, а между ними, раздвигая и изгибая их, проплывали смутные исполинские очертания – будто возникали и вновь таяли горы; будто чудовища мира света продирались сквозь густой лес высоких деревьев из холодного пламени; будто исполинские химеры тенями скользили по бамбуковым дебрям, где стволы были сотканы из алмазного огня; будто призрачные левиафаны плыли сквозь заросли гигантского сияющего тростника, поднимавшегося из мерцающего ила моря звёздного света.

Откуда же бралась сила, механизм, создававший этот конус ясности – не прожектор, а «антисвет» посреди света? Определённо не сзади: обернувшись, я увидел, что позади нас туман был столь же густ. Я снова посмотрел вперёд – и вдруг с полной, хотя ничем не объяснимой уверенностью понял: источник этой энергии, этой силы находится в самой далёкой стене! Воронка, конус не расходились от того места, где мы теперь неподвижно стояли. Напротив – они начинались у стены и сходились, фокусируясь на нас!

Но как? Во имя всей науки – как?

Внутри огромного круга поверхность стены была совершенно гладкой, без единой детали; ни окон, ни отверстий. На ней не осталось и следа от тех мелькающих огней, что мы видели перед тем, как устремились вниз, к сияющему морю. Она светилась бледно-голубым фосфоресцирующим светом – точь-в-точь того же оттенка, что и Безымянные Существа под мерцающим покровом Облицованного Ущелья. Перед нами была безликая, гладкая, слепая стена из отполированного голубого металла – и ничего более!

– Рут! – простонал Вентнор. – Рут! Где она?..

Ужаснувшись собственному мысленному отчуждению от него и разозлившись на себя за такое бессердечие, я неуклюже попытался подползти к нему, прикоснуться, утешить, насколько это было в моих силах.

И тут, словно его крик послужил сигналом, гигантский конус пришёл в движение. Медленно круг его основания заскользил вниз по мерцающему фасаду; всё ниже и ниже. Я понял, что мы остановились у края крутого спуска, потому что нижняя часть конуса теперь заметно наклонилась, тогда как верхний край круга опустился уже футов на двести от прежнего положения – и продолжал опускаться.

Вентнор судорожно перевёл дух; Дрейк облегчённо вздохнул, и я сам почувствовал, как тяжесть свалилась с сердца. Не более чем в десяти ярдах впереди, всё ещё глубоко внутри сияющего конуса, показались царственно-прекрасная голова Норхалы и прелестная головка Рут. Обе медленно всплывали из светящегося марева, словно пловцы, поднимающиеся из глубины. Затем они предстали перед нами уже совершенно отчётливо, и мы увидели поверхность куба, на котором они стояли.

Но ни одна из них не повернулась к нам. Обе неподвижно смотрели прямо вперёд, вдоль оси медленно опускающегося конуса, а правая рука женщины крепко прижимала Рут к себе.

– Боже правый! – рука Дрейка впилась в моё плечо, сжав его до боли, – впрочем, ему и не требовалось указывать на то, что вызвало у него этот возглас.

Воронка внезапно перестала медленно опускаться. Она одним стремительным, ошеломляющим рывком ушла вниз и застыла. Её боковая поверхность теперь превратилась в плоскую треугольную плоскость, расширявшуюся от узкой вершины, где находились мы, до добрых пятисот футов у основания, упиравшегося в голубую стену, и уходившую вниз под углом примерно в тридцать градусов.

Круг с размытыми контурами превратился в овал, в сплюснутый эллипс – около пятисот футов высотой и втрое больше в длину. А в самом его центре сиял, словно открывая проход в пространство, наполненное бледно-лазурным жарким светом, циклопический прямоугольный портал, рядом с которым гигантские мегалитические врата той таинственной расы, чьи святилища уже были древними, когда инки только учились возводить свои первые сооружения, показались бы дверцами для пигмеев!

Но кровь отхлынула от наших лиц, сердце замерло, а волосы зашевелились на голове вовсе не при виде этих исполинских врат в немыслимый мир. Нет. Ужас вызвало другое: по обе стороны портала в, казалось бы, сплошной поверхности сияющей металлической стены начали раскрываться две щели.

Сперва это были лишь тонкие вертикальные линии футов в триста высотой, из которых, казалось, с шипением вырывался ослепительный свет. Затем они быстро стали расширяться – подобно чудовищным кошачьим зрачкам, – пока наконец не замерли, распахнувшись во всю ширь. Из них хлынуло голубое сияние, словно поток расплавленной стали из открытого шлюза. И даже распахнутые настежь, эти проёмы странным, жутким образом сохраняли сходство с кошачьими глазами – будто перед нами сверкали пылающие очи какой-то исполинской тигрицы-Сфинкса.

В самой их глубине ощущалось движение. Там плавно скользили десятки исполинских фигур; одна за другой они выплывали наружу – бесчисленные обелискообразные исполины, каждый отражал этот ослепительный свет так, словно сам был раскалён добела. Над их вершинами вращались широкие огненные венцы.

Они стремительно вырвались наружу, кружась и вращаясь, словно дервиши, словно сухие листья, подхваченные вихрем. Вылетали из кошачьих глаз мерцающей стены – эти обелиски-дервиши, усеянные вращающимися огнями, – и исчезали в туманах. И тотчас же, едва они скрылись, глаза начали сужаться: превратились в узкие щели… и исчезли. Перед нами, внутри овала, остался лишь неподвижно ожидающий портал.

Передний куб внезапно рванулся вперёд и понёсся вниз по крутому склону к порталу. В то же мгновение сорвались с места и кубы, на которых стояли мы. Снова чудовищное ускорение полёта швырнуло нас друг к другу; пони пронзительно заржал от ужаса. Металлическая стена стремительно надвигалась, словно грозовая туча из стали; портал мчался нам навстречу – квадратная пасть холодного голубого пламени!

И мы влетели в неё; она поглотила нас! Ослепительный, нестерпимый поток света обрушился со всех сторон, причиняя глазам почти физическую боль и лишая зрения. Мы втроём прижались к боку пони, уткнувшись лицами в его густую шерсть, пытаясь укрыть глаза от этого сияния, которое, как бы плотно мы ни жались, казалось, пронизывало насквозь тело маленького