Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич

Не помню, как мы добредаем до спальни, не помню до чьей именно, мгновение — и мы уже лежим на кровати, утопая в одеялах и погружаясь в царство сновидений. Я высыпаюсь, по-настоящему высыпаюсь, и снятся живые, красочные сны про освобождение и дом, про мечты, которые стали сбываться. Во сне вижу Ловласса, нашу с ним первую встречу. Вижу, как он целует меня нежно, будто боится спугнуть. А я отвечаю, не думая, не сдерживаясь, позволяя чувствам вырваться наружу. Тянусь к нему снова и снова, одежда падает на пол… резко распахиваю глаза Так, я не во сне, но… почему я лежу в его объятиях? Ловласс рядом, дышит ровно и спокойно, спит сладко, как умеют только дети. И от благоговейной утренней тишины становится светло внутри и спокойно, я улыбаюсь, только сейчас осознавая, что это не сон, а реальность. Я замираю и просто смотрю на него, наслаждаясь моментом, ловя его, пытаясь сохранить на века.

Во сне черты лица стали мягче, ресницы оставляют едва заметную тень на скулах, губы приоткрыты, и дыхание глубокое, ровное, уверенное. Губы манят. Ловласс обнимает меня одной рукой, будто лежать вот так — для нас обычное дело. Мурашки по коже. Как же я хочу, чтобы это стало так. Волосы спутались, упав на лоб, но я так и не решаюсь поправить их — боюсь разбудить и нарушить момент, когда он здесь со мной рядом. Тихий, сильный и настоящий.

— Рассматриваешь меня? — вдруг заговаривает Ловласс, и я вздрагиваю от неожиданности.

Приподнимается на локтях, тихонько посмеиваясь, а потом застывает, рассматривая меня так же, как я смотрела на него. Мы могли бы так пролежать вечно, если бы не оставалось незаконченного дела.

— Пора, Амелия, — Ловласс кивает не то мне, не то собственным мыслям.

— Пора, Георг, — отвечаю я, и чуть не краснею от того, что назвала его по имени.

Кладбище. Могила ведьмы, заросшая мхом. Сюда давно никто не заходил — тропинка заросла, но… все ухожено, словно… словно имело место магия.

— Амелия, — Ловласс уже раскладывает ингредиенты, рассматривая все, что есть. — Зуб бобра, мох зеленистый, настой из ягод… Ничего не забыл?

Нет, не забыл. Мы уже дважды перепроверили. Теперь осталось запустить амулет в чашу с настойкой и все будет готово. Застываю в предвкушении. Только бы получилось. Глубокий вдох. Выдох. Пожалуйста, пожалуйста.

Ловласс с видом истинного колдуна смешивает все в большом котле, опускает в котел амулет. Вздрагиваю от громкости внезапного шипения. Фу. Магия — это грязно и некрасиво. Ловласс залезает в котен большой палкой и, подцепляя, достает амулет. Смотрим, как привороженные. Сделан. Получилось. Так долго мы жили во тьме и не знали, а сейчас… Вот она — возможность все исправить.

— Готова, — спрашивает Ловласс, растягиваясь в плутовской улыбке.

— Да, — я давно готова, давно этого жду.

Ловласс подбрасывает амулет и тут же ловко подхватывает. Оба смотрим. Амелет становится словно магнитным, и тянет Ловласса куда-то, тянет… Ловласс делает шаг ко мне, и вот мы оказываемся близко-близко, почти носами касаемся. У меня подпрыгивает сердце.

— Ты чего это делаешь? — неловко отворачиваюсь.

— Иду за амулетом, — звучит удивленный ответ.

— Ну так иди.

— Я и иду.

Стоит, нависая надо мной.

— Ты не идешь, — говорю прямо с некоторым недовольством. — Чего ко мне прилип?

Вместо ответа Ловласс демонстративно смотрит на амулет.

— Он должен указывать на потомка ведьмы, — продолжаю я. — Указывать, вести тебя.

— А он и указывает, — как ни в чем не бывало отвечает Ловласс.

— Не понимаю, на кого указывает?

Ловласс поднимает амулет выше, делает несколько шагов в мою сторону, оказываясь неприлично близко.

— На тебя, — говорит он и нетерпение смешивается с отрицанием.

— Но как? — ухмыляюсь. — Это невозможно. Твой амулет просто не работает.

Беру амулет в ладонь и меня тут же словно обдает холодом. Что с ним такое? Амулет горит красным, жгучим пламенем.

— Ловласс! Что происходит?

— Надо проверить, — Ловласс аккуратно забирает у меня амулет, самого-то его никаким холодом не обдает, и придерживая за плечи, сажает на лавочку рядом с могилой ведьмы.

— Я не могу быть ее потомком, — тараторю я. — Стала бы ведьма проклинать своего потомка?

— Дыши глубоко.

— А меня прокляла, потом еще из дома выслали, спрятали.

— Дышишь? Глубокий вдох. Выдох. Давай, Амелия, а то сидишь все бледная.

— Я не знаю истории своей семьи, но это уже слишком. Ведьма? Да во мне нет ни капли магии! Была бы — я бы знала! Амулет сломан. Просто сломан.

Ловласс легко приобнимает меня за плечи, утешая. Держит крепко, и от его прикосновения разливается тепло на груди. Дышу. Медленно, размеренно. Вот так, просто дышать.

— Мы попробуем снова, — говорит Ловласс. — Мы сделаем новый амулет.

Спустя какие-то полчаса перед нами уже лежат два амулета — одинаковых, горяченьких. И оба указывают на меня. Вот они — доказательство на лицо, но мне не верится. Не бывает таких странных совпадений. Затаив дыхание наблюдаю за Ловлассом, что он думает?

— Как это возможно? — негодую я. — Я не могу быть ее потомком. Кто угодно, только не я.

— Или все-таки ты.

Верх несправедливости, если выход всегда был так близко. А Ловласс вдруг улыбается. Широко. Искренне.

— Обожаю жизнь, — говорит он неожиданно и с теплотой обнимает меня за талию. Слишком крепко, слишком близко. Я замираю. — Вечно решение оказывается ближе, чем думаешь.

Он спокоен и невозмутим, как будто и не понял главного — я ведьмина родственница. Да как это может быть правдой? Глубоко вдыхаю и прячу взгляд.

— Ты… ты не ненавидишь меня? — спрашиваю я почти шёпотом. Мне стыдно, хоть это не глупо.

Ловласс отстраняется, осматривает меня, словно не понял моего вопроса. Наконец на его лице появляется догадка.

— Как ты можешь так говорить, Амелия? — голос Ловласса мягкий, но твёрдый. — Ты всего лишь потомок ведьмы, а не она сама. Да как тебе это в голову пришло? Мы не выбираем свою семью. Так что… расслабься и просто сделаем это.

Он сжимает мою руку — крепко, уверенно. Пусть я хоть сто раз буду тем самым ведьминым потомком, главное снять проклятье. Главное, что мы близки к победе.

Мы уходим с кладбища, и