Алина Белова - Сказание второе: Плач Волка (СИ)
- Моя госпожа! - закричал слуга, но Эвлин не обратила на него никакого внимания. Скинув с плеч промокший до нитки плащ, женщина бросилась к корням дуба и принялась раскапывать старые сырые листья руками. Пальцы больно ранило об острые камни, но княгиня и не думала останавливаться. Платье её превратилось в старую грязную тряпку, волосы растрепались и лезли в глаза, но всё это было пустяком по сравнению с тем, что должно было сейчас произойти. Эвлин чувствовала невероятную пульсацию, доносившуюся откуда-то снизу.
Наконец, пальцы её нащупали что-то гладкое. Осторожно обхватив увесистый валун, женщина потянула его на себя и вытащила на землю. Перед Вороной лежал абсолютно гладкий камень светлого бирюзового цвета с крохотными золотыми прожилками, похожими на молнии или хвосты падающих звёзд. Изумлённо прикоснувшись к скорлупе пальцами, Эвлин вздрогнула - поверхность яйца была настолько горячей, что обжигала. При такой температуре ничто живое не могло выжить, но княгиня чувствовала, что это неправда. Внутри была жизнь, и она рвалась наружу. Совершенно неожиданно откуда-то изнутри донёсся глухой стук, за которым последовал удар. За ним ещё один, и ещё. Скорлупа начала стремительно трескаться, пока в один момент верхушка камня не отвалилась. И тогда Эвлин не смогла сдержать изумлённого выхода.
Прямо перед ней, на её ладонях, лежало крохотное существо, едва напоминавшее даже обыкновенную птичку. Перьев у малыша не было, лишь мокрый пушок светло-бирюзового цвета. И большой, массивный жёлтый клюв, мгновенно бросавшийся в глаза. Изумлённо осматривая птенца, Эвлин коснулась пальцами его головы и улыбнулась, когда малыш, открыв клюв, уткнулся ей в ладонь.
- Я не Ворон... - прошептала Эвлин, убирая руку от маленького врана. - Ты ошибся, мой маленький друг.
Малыш настойчиво пытался ткнуться клювом ей в руку. Княгиня тяжело вздохнула и, подняв птенца, прижала его к своей груди. На улице продолжала бушевать гроза, и женщина должна была как можно скорее спрятать маленького врана от холодного дождя. Птенец не унимался ни на секунду и продолжал громко кричать, требуя Эвлин вновь погладить его. Не выдержав, княгиня опустила пальцы ему на голову и осторожно провела по мокрому пушку. Малыш мгновенно успокоился.
"О боги, Марвин, теперь я понимаю, что ты хотел сказать в тот последний миг, - вздохнула женщина, прижимая птенца к себе. - "Береги", не так ли? Ты просил меня беречь это создание до тех пор, пока не подрастёт Юанн. Потому что я сильная, да? Ты всегда говорил мне это".
Словно в ответ ей по небу пронеслась вспышка молнии, и чудовищный раскат грома сотряс землю. Эвлин испуганно прижала к себе птенца, который напротив, расправил свои крохотные несуразные крылышки и закричал. Ему - или ей - нравился этот звук, догадалась воронья княгиня. Расплывшись в широкой улыбке, она остановилась и позволила малышу ещё немного насладиться прекрасными звуками грозы. Каждый раз, когда раскаты грома разносились по округе, маленький вран распахивал крылья и издавал радостный крик, словно пытаясь подражать звуку, который так ему нравился.
Береги, говорил Марвин. Долгое время воронья княгиня думала, что последние слова мужа значили то, что она должна оберегать и защищать своих сыновей. Но теперь Эвлин понимала, что это было обращение ко всем троим. Когда-нибудь в будущем и Юанн станет хранителем. Из него выйдет отличный князь. Но до тех пор именно ей, вороньей княгине, придётся заботиться о маленьком вране. Поняв это, Эвлин улыбнулась и слегка прикрыла глаза, впервые за несколько дней чувствуя себя опустошённой и уставшей. Сердце размеренно билось в груди, и на душе больше не было той тревожной тяжести, что не давала вороньей княгине покоя. Словно всё, что ей было нужно - это найти это крохотное существо, о котором говорил Марвин в своих сказках. Подумать только, этот сумасшедший действительно делал это нарочно. Он рассказывал эти истории Юанну, но знал, что именно Эвлин найдёт старый дуб из сказки, что только она догадается, о чём идёт речь.
Гроза начинала понемногу утихать, и Эвлин, опустив взгляд, обнаружила, что птенец на её руках уже заснул. Мягко улыбнувшись, княгиня вновь коснулась пальцами аккуратной мокрой головки. Это точно была самочка, женщина чувствовала это. И она должна была вырасти большой, крепкой и такой же сильной, как Грозохвост. Прижав к себе малыша ещё крепче, Эвлин прошептала:
- Я нарекаю тебя Килин, Сердце Грома. Будь столь же сильна, как молния, кричи столь же громко, как гром. Пусть враги знают, что смерть их близка!
***
Это было настоящее волчье логово. Когда Эйд шёл за Хайаасом по лесу, то оставалась ещё хоть какая-то надежда, что им встретятся люди. Но молодой князь сильно ошибся. Когда они приблизились к старой, полуразрушенной деревне, в воздухе запахло псиной. Из домов сохранились лишь несколько, но даже у них то были пробиты дыры в крыше, то зияли огромные щели в стенах, и снег огромными хлопьями валил в сырую тёмную комнату. Гора рухляди - по-другому Эйд назвать эти постройки не мог. Да и стоявшие рядом с ними палатки тоже не отличались опрятностью. Они были сшиты из шкур разной толщины и размеров, отчего казались какими-то рябыми и странными. Там, где не хватало шкур волков или оленей, вешали овечьи. Только мех их уже настолько свалялся и перепачкался, что с трудом узнавался. Собаки, овцы, козы, дети - всё было в одной куче; они носились между палаток, игрались в снегу и пищали настолько противно, что Эйд уже не мог различить, детские это голоса, или лай псов. Те, кто жили в этой деревне, людьми не были. И не только из-за своего животного поведения.
Деревня встретила Эйда недружелюбно. Когда Траин проходил мимо одной из палаток, на него уставилась молоденькая девчушка с копной ярко-рыжих волос и россыпью веснушек по всему лицу. На мгновение молодому князю даже показалось, что она мила. Но едва он заметил её янтарные глаза с узкими как щелки зрачками, как по спине Камышового Кота пробежал холодок страха. Это были не волколаки, но кое-кто похуже их.
" Звери, - прошипел Эйд. Запах псины в воздухе сводил его с ума, и юноша отчаянно пытался не думать о том, в каком месте он оказался. - Ты не предупреждала меня об этом!"
"Они дети Солнца. Они не причинят тебе вреда", - прошелестело ему в ответ, и Траин сплюнул на землю. Когда юноша впервые столкнулся с волколаками, детьми Луны, пережитком былого, он с этим смирился. Когда ему пришлось познакомиться с Безликими и сарками, потомками Адской Гончей, он и это перенёс мужественно. Но теперь перед ним было логово Зверей, детей Солнца, и Эйду начинало казаться, что его терпению приходит конец. Всё, что он знал о своём мире, оказывалось ложью. "Первые боги исчезли", говорили учёные в Великой Библиотеке и учителя, прислуживавшие в замке его отца. "Их потомки уничтожены", твердили все вокруг. И только Эйд собственными глазами видел всё это и понимал, что Первые всё ещё здесь, в Сангенуме, а их дети продолжают жить, как ни в чём ни бывало. Более того, власть их с каждым днём крепчает, словно круг, который совершает жизнь, возвращается к самому началу. Всё повторяется. Грозохвост и коронация Алака были лишь началом нового витка истории. А дальше будут драконы, грифоны, и Первые боги. Это уже было. И повторится вновь. Эйд невольно вспомнил о Битве Девяти, и тело его бросило в дрожь. Молодому князю хотелось верить, что война Первых богов и Троих не повторится никогда более.