Дракон попал в силки невесты - Светлана Калинникова
— Что значит первая? — опешил Дэниал.
— Ну ты-то постарше моей девочки будешь. Мало ли…
— Ну и наглость! — захохотал он. — Ты что, хочешь, чтобы Лидия стала вдовой? Тебе совсем мозги отбило?
Злость Дэниала вырвалась извергнутым пламенем. С визгом Дэза отлетела и уселась на штору.
— Ты мог мне перья подпалить!
— Поверь мне, я готов поджарить тебя и отдать как деликатес дворовой кошке.
Птица встряхнулась, каркнула и произнесла с важностью:
— Ладно, я тебя прощаю. Я, знаешь, тоже погорячилась. Эх… Давай вернёмся к нашим баранам. Утром Лидия пила кофе, и я воспользовалась ситуацией и заглянула в её чашку. Это кошмар! На дне чашки я увидела чёрный клевер!
— А в чашке с кофейной гущей клевер должен быть цветным? С трудом вообще могу себе представить клевер в чашке.
— Тебе и ей грозит опасность! И ещё что-то, чего я не понимаю: там виден бантик.
— Чёрт-те что и сбоку бантик?
— Ой, дурак! За кого я мою девочку отдаю? И ты хамишь мне, уважаемой всеми старой вороне?
— Ты используешь меня и Лидию, рассказывая всем, как предсказала ей хорошего жениха, и за свои мошеннические проделки просишь теперь по двойному тарифу.
— Мне надо как-то на кусок хлеба зарабатывать, — не смутилась ворона. — Не могу же я при моих талантах в земле покопаться, чтобы червячка заморить? Ты не о том думаешь. Тебе и Лидии грозит опасность.
Было понятно, что отвязаться от Дэзы, если начать с ней спор, будет невозможно, и Дэниал торжественным тоном сказал:
— Зуб даю! Приставлю к ней охрану!
Ворона повертела головой, и он заметил, что на её голове не красное перо, как было раньше, а ярко-зелёное, как молодая листва.
— Что у тебя на голове?
— И не спрашивай! — расстроенно каркнула Дэза. — После всех событий странно, что у меня перья не поседели. Стала бы первой в мире седой вороной. Завтра сорока обещала мне закрасить эту зелень стойкой красной краской. Она обещала её стащить у королевского цирюльника. Зачем цирюльнику красная краска, с другой стороны? Если она меня обманет — ей конец!
Избавившись от её присутствия, Дэниал усмехнулся. Ну надо же, она и впрямь возомнила себя Кассандрой или Вангой. Ах да, в Грингоре о них никто не знает. Что или кто может угрожать графу Гордерсу и боевитой и довольно смелой ведьме?
Вечером он навестил свою невесту, которая запретила ему приходить завтра, потому что в «логове» после её возвращения возобновились их собрания, которыми он по привычке и чтобы позлить Лидию называл сектой. Вообще-то он хотел сказать ей, что видит их брак не фиктивным, но так и не осмелился, потому что Лидия, беспокойно ходившая по комнате, ему сказала:
— Сегодня я не могла найти дом Часовщика. Там, на улице Древнего дракона, расположена мастерская сапожника. Он уверяет меня, что никакого дома с квартирами там никогда не было.
— А зачем вам сейчас понадобился Часовщик?
— Не знаю, — вздохнула она и села на диван в гостиной, приглашая его разместиться рядом. — В Потерянном пространстве меня никто не ждёт. А Лидия, другая Лидия, считает наш с вами мир своим домом. Получается, нам с вами там не место.
— Как и им в Драконьем пространстве, — заметил Дэниал. — А дома, кроме вас, ещё кто-то есть?
— Нет, девочки ещё не вернулись домой.
— Отлично! — сказал Дэниал и привлёк Лидию к себе, чтобы поцеловать.
Всё остальное его мало волновало: имеющееся в запасе время он собирался провести с пользой, целуя свою невесту.
ГЛАВА 41. Увидеть поблизости знакомого крота — к несчастью
Из разговораЛидии РеймссДэзой: «И как ты представляешь себе опасность для нас? Ревнивую подружкуДэниала?
— Хм… Я могу тебя уверить: с этой стороны никакой опасности не существует, — проговорила Дэза. — Я за ним смотрю в оба глаза. Наш жених никакой постоянной дамы сердца не имеет. Конечно, не монах, но всё-таки и не тот, кто таскается за каждой юбкой.
— Тогда просто не представляю, о чём ты говоришь!
— Лидия, примерки платья и меню для прожорливых гостей — не главное. Давай-ка займись защитными заклятьями для себя и жениха.
— В твои гадания, Дэза, я не верю.»
Время пролетело так быстро, будто ветер срывал листки с календаря на столе дракона один за одним, не сверяясь с реальным временем.
Всё уже было готово. Дракстон жил ожиданием свадьбы, которую всё тот же прохвост-репортёр назвал «свадьбой года». Амелия считала его недобросовестным конкурентом, но сама же добилась от дракона разрешения освещать торжество и написать целую статью о «волшебной любви» графа и её подруги.
Ничего нового: точно такая же подача светских новостей была и в Потерянном пространстве.
Лидию совсем не беспокоило, что брак был назван драконом фиктивным; она давно поняла, что бедняга сам запутался в силках испытываемых чувств, «пророчествах» Дэзы и давлении компрометирующих обстоятельств. В последние их свидания, всё чаще после частых и страстных поцелуев, дракон говорил одну и ту же фразу: «Хочу сделать тебя счастливой». Ласковое «Лидуша» уже давно стало тем именем, которое он повторял ей наедине.
Красивое ожерелье «Слёзы моря» из дивного жемчуга он вручил ей вечером.
— Это мой свадебный подарок.
Она потрогала жемчужины, покатала их в пальцах и кокетливо улыбнулась. А дракон, ободрённый улыбкой, тут же надел на её шейку ожерелье.
В эти дни она даже не задумывалась, какой была бы её свадьба там, в мире людей. Вовсе не потому, что и с Дэниалом место заняли их двойники, а потому, что она понятия не имела, могла ли встретиться в Потерянном пространстве с Дэниалом. Но там не осталось и тех, кто был бы рад за неё, тех, кого она любила бы так же, как дракона, Амелию, Агату и всё семейство Бальтор.
Каким-то знаком судьбы она считала и то, что дом, где они провели несколько часов в гостях у Часовщика,