О крови и проклятиях - Кортни Уимс
— Смотрю, не спал, ждал меня? — спрашиваю я, стараясь говорить ровно, хотя дыхание предательски сбивается от усталости. Закрыв за собой дверь, я замираю: его бьёт крупная, неукротимая дрожь. Челюсти стиснуты до скрежета, пальцы судорожно вцепились в штанины на коленях.
Впервые на моей памяти он не язвит в ответ. Лишь крепче зажмуривает глаза.
Я осматриваю комнату: все окна закрыты. Да и внутри ничуть не холоднее, чем на улице. Я пересекаю покои и останавливаюсь ровно в шаге от границы, куда достаёт прикованная к стене цепь: — Тебе… холодно?
Его выдох со свистом пробивается сквозь плотно сжатые зубы; он едва заметно раскачивается взад-вперёд: — Нет.
Я начинаю стягивать с плеч плащ. Неужели он настолько проклято упрям, чтобы отрицать такую простую вещь, как холод? Сделав пару шагов к нему, я протягиваю ткань: — На.
— Мне. Это. Не. Нужно, — сквозь зубы чеканит он, распахивая глаза и буравя меня бешеным взглядом.
Вздохнув, я всё равно набрасываю плащ ему на сапоги. Но стоит мне отвернуться и сделать пару шагов, как он сгребает его и со злостью швыряет в угол.
Упрямый, гордый мерзавец. Редкое сочетание.
Я подхожу к стене с камином, снимаю перчатки и провожу кончиками пальцев по прохладной мраморной полке. Нащупав кремень и огниво, опускаюсь на корточки и принимаюсь высекать искры — снова и снова. Как только выскочившая искра падает на трут и разгорается слабым угольком, я задерживаю дыхание и протягиваю к ней раскрытую ладонь. И притягиваю силу.
К моему изумлению, уголёк вспыхивает ярче. Из крошечного очага жара взмывают первые язычки пламени. Спустя мгновения огонь змейками охватывает поленья, и волна спасительного тепла накатывает на меня. Очаг наполняет комнату жарким светом, отбрасывая длинные тени по роскошным покоям и золотя резные завитки изголовья кровати.
Дэриан запрокинул голову к стене, крепко зажмурившись. Я возвращаю кремень с огнивом на каминную полку и поднимаю с пола свой плащ. По крайней мере, от тепла огня ему никуда не деться.
Посмотрим, как у него выйдет отказаться от этого.
На следующее утро я застаю Дэйшу у исполинского дуба: она увлечённо пытается передразнивать чириканье птиц. Подошедший Коул передаёт приказ Сетана: наездники вот-вот поднимутся в воздух. Он помогает мне взобраться в седло, перепроверяет каждую пряжку и ремень, а затем молча уходит обратно к повозкам.
Ещё полдня пути уходит на перелёт к городу Ватстоун. Когда мы приближаемся к дальнему западу континента, впереди до самого горизонта вспыхивает ослепительный блеск бескрайнего океана. Зрелище захватывает дух: вдали небо и вода словно бесшовно перетекают друг в друга.
Я никогда в жизни не бывала у океана. Даже не видела его нигде, кроме старых карт. В детстве Эйден рассказывал мне о нём бесчисленные истории, но чаще всего это были обычные мальчишеские страшилки старшего брата — чтобы я и носа не казала из дома. Чудовищные водные драконы, способные разнести королевские корабли в щепки за считаные секунды. И верная гибель, рискни ты зайти в воду глубже, чем по колено.
Запах солёных брызг бьёт мне в лицо, и чем ниже мы планируем к побережью, тем шире от изумления приоткрываются мои губы. Небольшие лагуны окаймляют полосу ослепительно-белого песка. А чуть глубже на суше, минутах в пятнадцати неспешной ходьбы, вздымаются к небу башни Ватстоуна. Вокруг города буйствует сочная, непривычная тропическая зелень. Сетан и остальные наездники опускаются на песчаную косу между прибоем и городскими стенами. Я группируюсь, пока Дэйша скользит на посадку, переходя на стремительный бег. Сжав её бока коленями, я изо всех сил держу равновесие, пока она не сбавляет ход, взрывая глубокий песок когтями.
О-о-о… — урчит она, с наслаждением перебирая лапами. — Кажется, мне здесь нравится.
Отстегнув карабины, я спрыгиваю вниз и с облегчением чувствую, как податливый песок мягко гасит удар. Наклонившись, я пропускаю горсть сквозь пальцы, наслаждаясь незнакомой крупитчатой текстурой.
— Летом здесь куда приятнее, — окликает Сетан ярдах в десяти от меня.
Я шагаю в его сторону; ноги непривычно вязнут. Когда я с опаской кошусь на пенную кромку прибоя, налетевший бриз вздымает мой плащ за спиной, развевая его подобно знамени.
— Сейчас зима. Брачный сезон у водных драконов давно позади. Просто не лезь в воду, и ничего с тобой не… эй! — Глаза Сетана внезапно округляются от того, что творится у меня за спиной.
Обернувшись, я вижу, как Дэйша с восторгом нарезает резкие, размашистые круги по песку. На каждом вираже из-под её лап взлетают целые тучи песчинок, и одна из них шлепает прямо в бок А’нале. Красная драконица яростно щёлкает зубами в паре футов от морды Дэйши и предостерегающе рычит.
Дэйша резко разворачивается и со всего маху врезается в А’налу, сбивая ту с ног прямо на песок. Они мгновенно сплетаются в клубок чешуи и когтей. А’нала наваливается сверху, прижимая Дэйшу к земле, но фигура черной драконицы вдруг растворяется в воздухе, заставляя А’налу опешить. Невидимая сила толкает красную тушу вбок, и Дэйша с мерцанием возникает из пустоты, снова опрокидывая её на спину.
Сетан потрясённо раскрывает рот: — Они что…
— Играют. — Я улыбаюсь.
Впрочем, вид у А’налы скорее раздражённый, чем довольный. Дэйша не перестаёт задирать её, игриво прихватывая зубами за шею и шутливо шлёпая лапой. Остальные драконы вытягивают шеи и нервно подёргивают хвостами, наблюдая за потасовкой.
Жители Ватстоуна оказываются на редкость приветливыми и радушными. Каждый, кого я встретила вчера вечером в общей ратуше, улыбался и встречал нас с таким искренним теплом, какое, должно быть, царит здесь лишь знойным летом. Ближе к середине ужина мне даже пришлось снять плащ: в зимней одежде стало невыносимо жарко.
После трапезы мы расходимся на ночлег по отведённым комнатам. Арчи помогает мне пристегнуть цепь Дэриана к стенным кольцам. Дэриан, к моему удивлению, всё так же немногословен. И его по-прежнему бьёт озноб. Несмотря на то что он демонстративно игнорирует любые попытки помочь, я всё равно разжигаю для него камин.
Всю ночь мне снова в мельчайших подробностях снится брат и бурлящая река, утягивающая его на дно. Проснувшись в холодном поту, я невольно думаю: не близость ли океана пробудила эти кошмары? Ведь речные стремнины так похожи на морские приливы.
К утру угли в очаге всё ещё слабо тлеют, пока я заплетаю волосы и одеваюсь, готовясь к новому дню пути. Но стоит мне присесть на край постели и наклониться, чтобы завязать шнурки на сапогах, как снаружи разносится тревожный вой. Гулкий, леденящий рёв, до боли напоминающий…
Карникс.
ГЛАВА 28.