Алина Белова - Сказание второе: Плач Волка (СИ)
- Прекрасный бой, - усмехнулся Кольгрим, осматривая крылатую тварь. - Эта была крупнее обычных.
Зверь приглушённо фыркнул и спрыгнул с мёртвого кровокрыла. Рухнув на чистый снег, волк принялся стирать со своей шкуры свежую кровь. Улвир спокойно наблюдал за тем, как белоснежное покрывало окрашивается в красный. В воздухе уже стоял специфический аромат, от которого всё внутри буквально переворачивалось. С трудом подавив рвотный позыв, Кольгрим поморщился. Он даже знать не хотел, из чего Зинерва создавала этих тварей, если они, умирая, начинали так дурно пахнуть. Словно со смертью кровокрылы начинали разлагаться сразу же.
- Этот из нового выводка, - прорычала Ровена, вернувшись в свой человеческий облик. Безразлично посмотрев на мёртвую крылатую тварь, женщина обернулась к Кольгриму и потребовала у него плащ. Князю не оставалось ничего другого, кроме как дать воительнице то, чего она хотела. - Здесь, конечно, не так холодно, как в деревне Снежных волков, но ходить голой по полю боя мне не хочется.
За спинами танов зашептались воины. Они были поражены увиденным - немногим удавалось победить кровокрыла в одиночку. Некоторые варвары ещё не признавали Ровену вожаком, считали её слабой девчонкой, а все её победы объясняли простым везением. Но это была уже вторая тварь, которую черноволосая варварша убивала на глазах у подчинённых. Кольгрим мог поклясться, что после такого только полный дурак продолжит сомневаться в силе Ровены.
- Ты не пробовала, как Гертруда, брать одежду с собой? - недовольно заворчал он. В этом заключалась основная проблема всех Зверей - при обращении они сильно увеличивались в размерах, и одежда чаще всего рвалась. Волколаки же оставались приближёнными к человеческому облику. Они лишь становились крепче, мускулистее, и покрывались густой волчьей шерстью. Поэтому проблем с одеждой у них обычно не возникало. Кольгрим, как и другие его сородичи, просто носил рубаху и штаны немного свободнее. Перетянуть болтающуюся одежду поясом было куда проще, чем каждый раз носить с собой новую.
- Я оставила её под одним из деревьев, но уже забыла где, - Ровена говорила это так просто, словно женщину не волновало ровным счётом ничего. Такое отношение к серьёзным вещам порой раздражало Кольгрима. Он не раз уже признавался себе, что ему несказанно повезло, что их брак с Ровеной не состоялся. И, кажется, варварша думала точно так же. Они могли начать ругаться без особой на то причины, просто так. Свидживальд и Гертруда над ними только тихо посмеивались. У этих двоих за годы, проведённые вместе, наладилось взаимопонимание. Даже когда Проклятый Клык делал что-то совершенно невообразимое, Гертруда лишь улыбалась и говорила: "Мы с ним две головы одного Кербера". Кольгрим уже успел привыкнуть к подобному единству среди танов, а вот Ровене подобное было впервой.
- Мы разобрались с отрядом, который пытался взять Звериную гору, - самодовольно усмехнулась черноволосая варварша. - И только попробуй сказать, что всё видишь и всё знаешь. Мы с тобой не Делаварфы.
- Мы с тобой две головы одного Кербера, - пожал плечами Кольгрим и засмеялся, когда воительница попыталась его ударить. Он не воспринимал Ровену всерьёз, и женщину это сильно раздражало. В такие моменты она пыталась напомнить ему, что является таном Снежных волков и матерью четырёх детей Эдзарда Делаварфа, но Улвир всё равно её не слушал.
Откуда-то из-за деревьев донёсся громкий вой рожка. Ракш, сидевший на ветке одного из деревьев, вскинул голову и внимательно прислушался. Прижав свои волчьи уши к голове, он приглушённо зарычал, но Кольгрим его успокоил:
- Это не боевой горн. К лагерю кто-то подъезжает. Скорее всего, это из Риверга.
Ровена промолчала, заметив промелькнувший в глазах молодого князя странный огонёк. Она старалась не вмешиваться в личные дела Улвира, и он был ей за это благодарен. Не слишком-то они с Ровеной были близки, чтобы обсуждать это. У черноволосой варварши была своя семья, у Кольгрима тоже. Он не мог думать ни о ком, кроме Хильды, поэтому старательно избегал любых разговоров о своём прошлом и несостоявшейся свадьбе.
Кольгрим вскочил на спину своего жеребца. Ровена предпочла вновь обратиться в волка, перед этим возвратив молодому князю его плащ. Нужно было скорее вернуться в лагерь, пока Корсаки не собрались с силами и не пустили за ними погоню. Улвир отдал приказ, и отряд его, сорвавшись с места, быстро понёсся среди высоких деревьев к видневшимся вдали воротам. Вой рожка всё ещё доносился из-за высоких неприступных стен Волчьих угодий. Сердце в груди Кольгрима вдруг начало учащённо биться. Он почувствовал, как всё внутри него замерло. Рядом кто-то был, но не враг. Кто-то знакомый, дорогой сердцу человек. Но сейчас молодой Волк мог только с надеждой смотреть на приближающиеся ворота.
Когда всадники вернулись в Волчьи угодья и вылетели на большую поляну, уставленную сотнями палаток, в лагере уже было шумно. Ещё издалека Кольгрим заметил кроваво-красные знамёна Улвиров с белым волком, стоявшим на задних лапах. При виде герба собственного дома молодой князь с большим трудом сдержал восторженный крик и пришпорил жеребца. Конь пронёсся мимо палаток, едва не сшибая на ходу людей. С губ его капала белая пена, с боков пот лился ручьями. Лишь когда впереди показался главный шатёр, Кольгрим натянул поводья и похлопал жеребца по шее. Отдав его на попечение молодых воинов, князь остановился и вновь посмотрел на алые знамёна. Рядом ветер трепал синие флаги Делаварфов с чёрным трёхголовым псом. Сердце в груди на мгновение сжалось. Лишь усилием воли мужчина заставил себя отвлечься и войти в высокий шатёр, из которого доносились оживлённые голоса.
Едва Кольгрим поднял взгляд, из груди его вырвался изумлённый вздох. С деревянной скамьи у большой жаровни тут же поднялся высокий мужчина, укутанный в волчьи шкуры, и приглушённо усмехнулся. Молодой Волк с большим трудом сдвинулся с места и, неожиданно громко расхохотавшись, стиснул в объятиях Мартина. Старший Улвир только дружелюбно пихнул его кулаком в плечо и тоже рассмеялся.
- Где тебя носило, паршивец! - воскликнул князь и отодвинул от себя Кольгрима, чтобы осмотреть его с головы до ног. - О боги, что они с тобой сделали? Давно ты стал одеваться, как настоящий варвар?
- Ну не бархат же ему носить, - приглушённо пробормотал Свидживальд. Он недовольно поглядывал в сторону старшего Улвира. - Он настоящий Волк, в отличие от некоторых Собак, прикрывающихся волчьей шкурой, как овцы, желающие обмануть врага.
Лицо Мартина мгновенно исказилось, и он обернулся к Свидживальду, но Кольгрим удержал брата и покачал головой. Сам Волк уже давно привык к тому, что говорил Проклятый Клык. Он недолюбливал Улвиров и Сатарнов, и это было вполне понятно - долгое время эти княжеские рода подчинялись Корсакам, и лишь Делаварфы оставались независимыми. Уже не один десяток лет между ними шли споры, кого же действительно нужно называть суровым и непокорным Севером.