Алина Белова - Сказание второе: Плач Волка (СИ)

Моррот сидел на своём жеребце и пристально смотрел на войска, готовившиеся к бою. Проезжая мимо, Змей заметил на лице мужчины странную улыбку. Опустив взгляд, он увидел в руках Суруссу письмо и невольно вздрогнул.

- Это от Марьям? - осторожно спросил юноша, подъезжая ближе. Анаконда, очнувшись от своих мыслей, обернулся и кивнул. Губы его снова дрогнули в улыбке, и Моррот, словно находясь в трансе, пробормотал:

- Она родила мальчика двое суток назад. Гонец прибыл только сейчас.

Ньёр изумлённо посмотрел на князя, не веря собственным ушам. Родила? О, это же было просто прекрасно! Змей видел, с каким трепетом и любовью Марьям прикасалась к своему округлившемуся животу. Четверо смиловались над Суруссу и подарили им ребёнка. Только Моррот был каким-то странным. Наравне с радостью на лице его проглядывалось сомнение. И скорбь. Ньёр не понимал причины, и это тревожило его. Ему хотелось как-то подбодрить князя в такие моменты, а тот лишь смотрел на него полупустым взглядом.

- Она сказала, как назовёт ребёнка? - улыбнулся Ньёр, отпуская поводья своего коня. Жеребец отыскал рядом небольшой сухой кустик и принялся жевать его во рту.

- Нет. Сказала, чтобы я сам решил.

На мгновение Моррот задумался. В глазах его вновь промелькнуло сомнение. Мужчина сжал в руках поводья лошади и отвёл взгляд в сторону. Лишь когда Ньёр приглушённо прокашлялся, Суруссу вспомнил о его присутствии.

- Я назову его Шаньзет. Шаньзет Третий, если вспоминать всех, кого называли этим именем.

Ньёр изумлённо посмотрел на Моррота, совершенно ничего не понимая. Шаньзет - этим именем называли двух Питонов. Они жили в разное время, но оба являлись древними королями Вэлна. Это был своеобразный вызов, раз Анаконда решился назвать своего сына этим именем. Заметив недоумение на лице Ньёра, Суруссу устало улыбнулся.

- Когда-нибудь ты поймёшь, - пробормотал он и, натянув поводья, отправил своего коня обратно к лагерю. Ньёр проводил его растерянным взглядом и нахмурился. Должно быть, он действительно был ещё слишком молод, чтобы понимать, что творится в голове у этих взрослых. Но... отчего-то на душе юноши было легко. Улыбнувшись, Змей запрокинул голову и вдохнул утренний воздух полной грудью.

- Шаньзет Третий? - прошептал он, прикрыв глаза от яркого солнца, что уверенно поднималось на востоке. - Забавно.

Лишь после этого юноша взялся за поводья и, пришпорив коня, вернулся в лагерь. Шли последние приготовления к сражению. Воины, мимо которых проезжал Ньёр, приветствовали его громкими криками и били себя кулаком в нагрудные доспехи, звонко дребезжавшие при этом. Улыбаясь каждому, кто встречался ему на пути, Пеплохват продолжал ехать. И чем больше он видел уверенные лица вокруг себя, тем ярче разгорался огонь в его груди. Драмир падёт, признав величие нового короля. И все начнут повторять его имя наравне с остальными Питонами, вошедшими в историю, как великие завоеватели.

"Эньяр, Шаньзет, Ланьян, Гоньера и Ньёр", - повторил про себя юноша и прикрыл глаза. Он чувствовал себя настоящим драконом. Могучим, крепким и непобедимым. И он больше не боялся.

***

С неба падали крупные хлопья снега, засыпая голову и плечи. Словно Волчьи угодья встречали варваров привычными для них условиями. Вокруг были одни лишь деревья - но столь родные, что Кольгрим не мог совладать с чувствами и улыбался, как ребёнок. Земля под ногами знакомо хрустела, когда мужчина наступал тяжёлым сапогом на тонкую ледяную корку. Прохладный воздух с севера ласкал кожу молодого Волка, словно радуясь его возвращению и встречая с затянувшегося путешествия. Улвиру хотелось остановить своего коня, отпустить поводья и громко закричать, чтобы все узнали о том, что он вернулся. Кольгрим снова был в родных Волчьих угодьях. И теперь он был готов мечом и кровью защищать свой дом от захватчиков. С ним пришли десять тысяч варваров, могучих и суровых воинов, которых не останавливало ни то, что враг превышал их численностью, ни то, что небо бороздили огромные крылатые твари, способные в мгновение ока разорвать человека на куски.

Чудовищный вопль пронёсся над деревьями, и Кольгрим, запрокинув голову, увидел, как над головами воинов пронёсся кровокрыл. Сердце в груди бешено заколотилось от ярости и предвкушения скорой расправы. Это была третья крылатая тварь, вступившая в схватку с варварами. Но Керберы не страшились чудовищ. Корсаки, должно быть, были в ярости - они всё поставили в этой войне на своих чудовищных созданий, и вот теперь результат столь долгой и кропотливой работы уничтожался острыми стрелами и копьями Делаварфов.

Стиснув в руках меч, Кольгрим повернул своего вороного жеребца и громко закричал:

- Разделиться! Правый фланг - на восток! Левый стоять на месте и ждать приказаний!

Конный отряд, которым руководил молодой Волк, поспешил перестроиться. Когда часть всадников скрылась среди деревьев, Кольгрим обернулся к остальным и коротко кивнул головой. С ним осталась сотня человек - совсем мало. Но Эдзард смог убить не один десяток Корсаков, прежде чем был повержен. По слухам, его тело было истыкано стрелами и мечами, белая волчья шкура окрасилась в красный от крови, но он продолжал биться снова и снова. Его борьба прекратилась лишь в тот момент, когда враги отрубили голову величайшему воину Севера. Со своей сотней Улвир тоже был способен на многое. Тем более что за спиной его оставались основные силы Делаварфов, и они могли прийти на помощь в любой момент.

- Снежные волки справа, - Хролф на своём гнедом несуразном жеребце выглядел довольно забавно. Несмотря на то, что мужчина был облачён в плотные доспехи, а в руках его был огромный боевой топор, он оставался для Кольгрима всё тем же крестьянином. Улвир не знал, что ему больше всего нравилось в этом мужике - храбрость или простота, с которой он смотрел на всё, даже на жестокие и кровавые вещи.

- Я вижу. Я знаю, - пробормотал Кольгрим, слегка щурясь от утреннего солнца, бившего в глаза. Хролф удивлённо посмотрел на князя и усмехнулся. Всё больше и больше Волк начинал напоминать Кербера. Он уже даже говорил так же, как и они, только изменяя фразы и предложения по-своему. Наверное, потому что он был Улвиром, а не Делаварфом, и смотрел на некоторые вещи иным образом.

Взглянув направо, Кольгрим заметил промелькнувшую где-то среди деревьев светлую шкуру одного из Зверей. Стая Ровены была близко, мужчина чувствовал её звериный запах, разносившийся по ветру.

- Выступаем, - приказал Кольгрим, и сотня его человек осторожно двинулась сквозь ровный строй деревьев к врагу, чьи знамёна виднелись впереди. Корсаки предпринимали отчаянные попытки пробиться сквозь ворота Северного тракта и пройти в Волчьи угодья. Молодой Волк только приглушённо забормотал - он не хотел, чтобы враг ступил в его земли, но варвары сейчас тоже находились не в лучшем положении. Им приходилось совершать небольшие вылазки. Гарнизон открывал ворота, чтобы выпустить их, и тут же закрывал обратно. Таким образом, Делаварфы каждый раз ставили себя под удар. Корсаки могли уничтожить отряды, вышедшие за пределы стен, и захватить командиров. Даже сейчас Кольгрим и Ровена были в огромной опасности.