Невеста огня - Жасмин Уолт

«Но это невозможно», – оцепенело подумала я, пока вокруг бушевало пламя.

– Потушите огонь! – взревел генерал, опомнившийся первым.

Дюн бросился исполнять его приказ, ринувшись к пламени. Он воздел руки к небу, заставляя почву вокруг подняться волнами. Дюн обрушил землю на пламя, не позволяя ему распространиться дальше. Несколько фейри загорелись и катались по траве, пытаясь потушить одежду. Меня охватило желание помочь им, и я сделала несколько шагов в их сторону.

Но прежде чем успела подойти ближе, передо мной вырос генерал.

– Не так быстро, – рыкнул он, но прежде, чем он успел схватить меня, из-под земли вырвались корни и обвили его ноги.

Я отпрыгнула в сторону и обернувшись, заметила Мавлин среди толпы. Ее руки были простерты вперед, на лбу выступил пот, пока она использовала свою магию, чтобы удерживать значительно превосходящего ее по силе генерала.

– Беги, Адара! – закричала подруга. – Я тебя прикрою!

Повернувшись, я увидела, что генерал Слаф распростерся на земле. Еще больше корней проросло из почвы, цепляясь за его руки и ноги, пытаясь удержать его на месте. Он взревел в гневе, вырываясь, и этот ужасающий звук вывел меня из оцепенения, заставив действовать. Развернувшись, я бросилась к конюшням. Лошадь Мавлин, Бабочка, ждала там, привязанная к столбу, и беспокойно била копытами среди поднявшейся паники. Отбросив сомнения, я отвязала кобылку, вскочила на нее и ткнула каблуками в бока.

Бабочка рванула с места, и я вцепилась ей в гриву, пока мы мчались по полю, перепрыгивая через спасающихся фейри и объезжая горящие участки травы. Несколько солдат хотели остановить нас, безуспешно пытаясь схватить лошадь за поводья, но она была слишком быстрой, и в мгновение ока мы оставили поле позади.

Бабочка перешла в полный галоп, когда мы выскочили на главную дорогу, и я дала ей волю, желая как можно скорее оторваться от генерала. Ветер трепал мои волосы, пока мы мчались через холмы. Поначалу я то и дело оглядывалась, уверенная, что увижу преследователей. Но за нами никто не гнался – солдаты, видимо, были слишком заняты, пытаясь справиться с поднявшейся паникой и, возможно, помогая раненым. От чувства вины что-то внутри сжалось, когда я вспомнила огонь, охвативший поле. Это было моих рук дело.

Но как? Я не понимала, как из меня могло вырваться пламя. Я ведь водяная фейри, да еще и бессильная в магии. Я не могу управлять огнем – вода и огонь ведь несовместимые стихии, и ни одна фейри за всю историю не рождалась со способностью владеть обеими этими силами. Не говоря уже о том, что в моем генеалогическом древе не было огненных фейри – их истребили почти три тысячи лет назад, когда драконы вторглись в наш мир.

Может, огонь был заключен в изначальном камне? Конечно, если амулет действительно был им. Но нет, пламя вырвалось из моих рук, а не из камня, который держал Дюн. Я чувствовала это, видела – огонь стал продолжением моей ярости, а Дюн был моей целью.

Когда мы поднялись на очередной холм, впереди наконец показался Фенвуд. При виде каменных домов, расположившихся на опушке леса, я испытала облегчение и натянула поводья, давая Бабочке знак сбавить скорость. В деревню мы въехали рысью, и Бабочка направилась было к ферме Мавлин, но я снова дернула за поводья, поворачивая ее к своему дому. Жители, мимо которых я проезжала, бросали на меня встревоженные взгляды. Наверное, волосы у меня были дико растрепаны, и я знала, что бока Бабочки покрылись пеной. Но я игнорировала вопросы на лицах встречных. Мне нужно было добраться до мамы, рассказать ей все, что случилось. У нее наверняка найдется объяснение этому.

Не желая оставлять лошадь без ухода, я быстро обтерла ее, привязала во дворе и бросилась в дом.

– Адара! – воскликнула мама, когда я с грохотом захлопнула за собой дверь.

Сердце у меня все еще бешено колотилось.

Мама помешивала кипящую на очаге кашу, но теперь бросила это занятие, и ярость вспыхнула в ее зеленых глазах, когда она направилась ко мне.

– Где ты была? – требовательно спросила она, тыча в мою сторону деревянной ложкой. Брызги горячей каши попали на мою кожу, но я ничего не почувствовала. – Сбежала из дома до рассвета, даже записки не оставила. Как ты могла? Я же с ума сходила от волнения!

– Мама, прости, пожалуйста. – Я положила ладони ей на плечи и посмотрела прямо в глаза. – Я знаю, что сейчас ты сердишься, но ты должна выслушать меня прежде, чем генерал и его воины доберутся сюда. Они идут за мной.

Лицо мамы стало пепельным.

– Генерал Слаф? – переспросила она, и в глазах у нее плескался ужас. – Прошу, Адара, скажи, что ты не пошла на испытания. Скажи, что не там ты провела весь этот день.

Я с усилием сглотнула, подавляя дрожь.

– Я не просто пошла на испытания, мама. Я принимала в них участие.

– Принимала участие? – Мама потрясенно уставилась на меня. – Но зачем? Я ведь обучала тебя целительству, Адара, а не войне…

– Потому что я не могу использовать мою магию воды, ведь так? – резко перебила я. – По крайней мере, ты меня в этом убеждала всю жизнь, и я в это верила. Но дело в чем-то другом, да, мама? Какая-то тайна, которую ты скрываешь и которая объясняет настоящую причину, почему ты не отпускаешь меня из деревни и почему настаиваешь на обучении ремеслу, к которому у меня нет ни малейшей склонности.

Лицо мамы еще больше побледнело, и она ухватилась за спинку стула. Ее взгляд упал на мою шею, где раньше висела цепочка амулета.

– Кулон, – прошептала она. – Ты его сняла. Вот как ты узнала.

– Что именно узнала?! – воскликнула я, ударив кулаком по столешнице деревянного столика, за которым мы обычно ели. Огонь в очаге вспыхнул, и мама вскрикнула, отпрыгнув в сторону, прежде чем ее платье успело загореться. – Что у меня есть огненная магия? Вот в чем дело? Вот почему наш очаг только что чуть не взорвался?

– Адара, тебе нужно успокоиться. – Мама заговорила ровно, но в ее глазах читалось отчаяние, когда она схватила меня за руки. – Прошу, расскажи, что сегодня случилось. Почему ты сняла кулон и что именно увидел генерал Слаф?

Я не хотела успокаиваться. Хотелось бушевать, негодовать, злиться из-за того, что сейчас происходит, из-за лжи и секретов, которые, я чувствовала, вот-вот раскроются. Но вид очага, мерцавшего за маминой спиной, заставил меня остановиться. Пламя