Разрушитель - Мария Токарева
«Не могу!» – мысленно простонал Сумеречный Эльф, сжимая ручки кресла.
«Конечно, без меня ты такая немощь. – Тьма мерзко растягивала слова. – Прими меня! Прими меня как твоего спасителя, твою сущность!»
«Нет!»
«Да! Да! И мы не будем тащиться на помощь нашему старому учителю, нашему палачу! Мы будем веселиться!»
«Что?!» – Сумеречный Эльф почувствовал, как ледяная волна поднимается изнутри.
«Я хочу веселиться, я хочу убивать!»
«Но долг Стража, вторжение асуров…»
«Я хочу веселиться. Веселиться – значит убивать!»
Он почти успокоился, почти был готов явиться к Эленор, но его опять начала поглощать тьма. Волна отчаяния и ненависти к себе накатила с новой силой.
– Мы были очень самонадеянны тогда, две с половиной тысячи лет назад, – тихо, словно продолжая общую мысль, произнес Джи-Джи, глядя в окно, точно ждал кого-то. – Мы думали своими силами спасти человечество, найти способ уничтожать зло еще до его появления, на стадии зародыша, тени опасной мысли, – и так истребить энергию гаввах, заморить асуров голодом. Но забыли, что лишаем человека того, что делает его человеком, – свободы воли. Мы тоже только люди по природе своей. Творения, а не Творец.
В этот момент в пентхаусе из клубов серого дыма материализовалась Одио. Она игриво подмигнула Джи-Джи, скользнула к нему и, обняв сзади, поцеловала в щеку. Затем ее внимание переключилось на Сумеречного Эльфа. Она подошла к нему и тоже обняла его за плечи, но с показной неприятной «нежностью».
– Ох, милые друзья, у вас тут философские «мужские» беседы о добре и зле? А я-то все хожу и думаю, не вернуть ли тебе память, – прошептала она ему на ухо. – Может, и философствовать легче стало бы.
Сумеречный Эльф напрягся, пытаясь вырваться из ее объятий:
– О чем ты?
– Память о том, что было с тобой до шестнадцати лет. – Ее глаза блестели от азарта. – Мне так… интересно посмотреть, что будет. Ты забыл кое-кого очень важного. А он-то все деликатничает с тобой.
– Кого?! Откуда у тебя моя память? – Его голос сорвался на шепот, а Одио сладко улыбнулась:
– Да все оттуда же, от пленного Митрия.
Она вдруг отпрянула, сделав театральный жест, будто прислушиваясь к чему-то.
– О, простите! Обязанности вороновы зовут!
– Какие?! – почти крикнул Сумеречный Эльф, но гадкая собеседница лишь рассмеялась, растворяясь в воздухе. – Ну, Одио, ну…
– Ну, погоди, – передразнила она. – Давай-давай, вперед, здесь портал в Бенаам открылся. Закрой же его, Страж. Как открыл, так и закрой. Или ты здесь не герой?
Она с усмешкой исчезла, оставив в воздухе запах серы, а в душе Сумеречного Эльфа – хаос из обрывков прошлого, больного любопытства и ревущей голодной тьмы.
Портал в Бенаам, зияющий кровавой дырой в небе Москвы, извергал потоки черных линий, точно рвотные массы. Воздух трещал от столкновения белых и черных линий. И в эпицентре этого хаоса стоял он.
Алистер. Но не тот, что мог притворяться почти человеком, занятым менеджером по продажам. На этот раз он пришел в истинной форме, яростно шипя:
– Одио! Зачем открыла портал?!
– Привела к тебе Сумеречного Эльфа. Ради правды! – отвечала она.
– Еще не время! – прорычал Алистер, посылая снопы черных линий. В истинной форме он выглядел как рыцарь с плащом из вороновых перьев. Его пластинчатые доспехи были из почерневшего, будто испорченного гнилью, золота. В руках он держал меч с тыльником в форме черепа.
– Раз уж мы здесь, придется сражаться, – поморщился Алистер. Сумеречный Эльф парировал удар клинка черных линий, который метнула Одио, и ринулся к Алистеру. Их оружие скрестилось с грохотом, раскалывающим пространство.
– Вот я перед тобой. В истинной форме, – пророкотал Алистер. – А когда же ты предстанешь предо мной?!
– Истинная форма… Имеешь ли право говорить об истине? – прорычал Сумеречный Эльф, отскакивая под натиском. «Немощь», «бесполезный» – что там еще говорила его тьма? Она не могла быть его истинной формой!
– Не считаю необходимым рассуждать о номинальных категориях, – хладнокровно отозвался Алистер, но его алые глаза пылали.
– Номинальная… Хороша номинальная! Весь мир номинален?! – Сумеречный Эльф с силой отбросил его удар обманным приемом; он снова атаковал, его движения становились все более яростными и неконтролируемыми. – Ты будишь во мне тьму! Твои речи как яд!
– Разбудить в себе тьму может только сам человек. – Алистер отразил атаку легко, почти небрежно. – В этом и есть тонкость работы Воронов.
Внезапно голову Сумеречного Эльфа пронзила боль, вспенившая новые волны гнева: он выцепил образ в потоке мыслей Верховного Ворона и содрогнулся от ярости.
– Ты опять искушал Эленор!
– Почти каждую ночь, – без тени раскаяния подтвердил Алистер. – Но она лишь просит за вас, сэр. Для сбора отчаяния такой альтруизм не походит. Это не отчаяние, а чистая скорбь. Бесполезный образец с точки зрения Воронов. Вот вы…
– Что я? – рыкнул Сумеречный Эльф, его клинок просвистел в сантиметре от головы Алистера. – Не смей говорить с ней! Хотя… Что я… Уж лучше бы мне ее не встречать. Лучше бы мне… Лучше бы мне вообще не жить вот таким…
– Именно в вашем стремлении к смерти заключается ваш внутренний импульс тьмы, сэр. – Губы Алистера растянулись в торжествующей улыбке триумфатора. – И именно вы нам активно помогаете. Эту правду хотела донести Одио. Это ведь вы открыли сейчас портал, «позвали» нас из Бенаама.
«Сначала мы думали: если Воронов становится слишком много, мир погибает от черных линий. Но теперь мне ясно: Вороны лишь падальщики. Они приходят на зов отчаяния, они поедают его. Но не в них первопричина, а в людях, – подумал Сумеречный Эльф, и что-то сломалось в его душе. – Моя тьма – от людей. Мое желание не существовать – от их жестокости. И от моей собственной жесткости».
Этот вывод обрушил его последний бастион. Если причина крылась внутри, то не оставалось врага и возможности сражаться! Был только он сам. И его отчаяние, на которое приходили падальщики. Это его отчаяние помогало открывать порталы из Бенаама!
«Эленор меня ненавидит. Агнесс не воспринимает, Митрий пропал, Одио и Алистер насмехаются, Джи-Джи безразличен. Кому я вообще нужен?! И где?! Кто сказал, что я должен кого-то спасать?!» – Его внутренний монолог превратился в оглушительный рев, заглушающий лязг оружия:
«Дошел до кондиции! Выпусти меня!»
И в этот миг все обрело чудовищную извращенную логику. Что им вообще нравилось в жизни? Чего они хотели в своей сущей ненужности? Им… нравилось убивать. И все. Живому оружию нравилось убивать – логично же! Больше ни для чего их не создавали.
– На что вы рассчитывали, открывая портал?! – Он перестал сопротивляться, выпрямился и закричал в багровое небо: – Хотели пробудить мою тьму?! Так смотрите на бесполезного Стража Вселенной!
И тьма пришла. Не как волна, а как взрыв. Она не вытеснила его сознание, но растворила его в себе. Свет в душе погас, сменившись