Луна в тумане - Генри Лайон Олди
О, летняя ночь в Акаяме дышит покоем…
— Проклятье! Опять?!
— Когда он угомонится, мерзавец?!
Увы, не всегда ты прекрасна, летняя ночь.
* * *
Подскочил весь квартал.
Ну, если не квартал, то уж улица Ширакава точно. Как и многие улицы, она имела название, указанное в «Перечне улиц, мостов и площадей», а также прозвище, данное улице здешними обитателями: Змеиная. Змей тут, разумеется, не водилось, но улица извивалась, как гадюка, сворачивая то вправо, то влево — вот и прозвали.
Бывали здесь и тихие времена. Только шесть лет назад поселился на Змеиной Ширакаве молодой самурай из чиновной семьи, служащий городской управы. Казалось бы, что тут такого? Ну, поселился. Не сам, с молодой женой, между прочим. Исправно ходил на службу, с соседями здоровался, не грубил, старой нищенке — и главной местной сплетнице! — Чихэру, бывало, кидал монетку-другую.
И друзья у него были достойные. Не бродяги-ронины, безродные отщепенцы.
Через два дня на третий собирались достойные друзья по вечерам в доме на Змеиной — тут-то всё и начиналось. Гуляли от души, на широкую ногу. И добро бы приглашали мастеров игры на бива и сямисэне[13], услаждали бы слух изысканной музыкой! То есть, они услаждали. До часа Крысы[14], как правило. А потом, выпив более чем достаточно, принимались петь хором.
Орать весенними павлинами!
Уговоры и увещевания не помогали. Вежливые просьбы — мимо ушей. Жалобы в полицию и городскую управу, где служил хозяин дома, также не возымели действия. Соседи бранились. Соседи возмущались. Ходили с красными от недосыпа глазами. Женщины сочувствовали жене гуляки — ей-то каково?
Через три года самурай вернул жену её родителям, поскольку родить детей она так и не смогла. Чья в том была вина, неизвестно, но повод для расторжения брака нашёлся.
Некоторое время соседи жили надеждами, что самурай примется искать себе новую жену и хотя бы на это время угомонится, дабы произвести хорошее впечатление на будущих родственников. Надежды развеялись по ветру лепестками сакуры. Холостая жизнь гуляку более чем устраивала, а весёлые пирушки случались теперь едва ли не чаще, чем раньше.
И где только деньги брал?!
Соседи смирились. Привыкли засыпать под хмельной шум и гам — люди ко всему привыкают. Но на этот раз…
* * *
Крик повторился. Крик? — вопль.
Ярость? Ужас?! Не разобрать.
И слов не разобрать.
— Да что там у них творится?!
Звуки ударов. Оглушительный треск, словно кто-то в ярости разносил мебель в щепки.
— Передрались они там, что ли?!
— Надо полицию звать!
Ага, разогнались. Полицейские участки ночью закрыты, как и квартальные ворота.
— Ночную стражу кликните!
Снова вопль. Отчаянный, жуткий! Слушателей аж мороз по коже продрал, даром что лето.
— …и где эта стража?
— Как всегда!
— Когда нужны — с огнём их не сыщешь!
Патруль обходил квартал по утверждённому маршруту. Но в этот час — час Тигра[15] — дорога ночной стражи пролегала далеко от Ширакавы, по ту сторону моста. Бежать за стражниками? Ночью? Оставив дом, родное убежище?
Пусть его, решили соседи. Ну, буянит больше обычного…
О, тишина.
Может, удастся поспать до рассвета?
— Чтоб его демоны в пекло забрали! — выразил общее мнение плотник Йошито.
* * *
С утра пораньше у ворот собралась толпа. Во двор зайти не решались, хоть ворота были не заперты и даже приоткрыты. Вломиться к самураю без приглашения? За это можно и плетью схлопотать, особенно если хозяин зол с похмелья. Стояли, топтались. Ждали, что вернутся слуги, отпущенные с вечера, — зайдут в дом, потом расскажут, что там ночью стряслось.
Слуги запаздывали. Из дома не долетало ни звука.
Что тут будешь делать? Старуха Чихэру не утерпела. Любопытство пересилило, а может, переживала за молодого господина — всё-таки он бывал добр к нищенке. Ну как беда приключилась? Может, не в полицию надо бежать, а за лекарем?!
Бочком-бочком Чихэру протиснулась меж приоткрытых створок и, тяжело опираясь на клюку, направилась через двор к дому. Поднялась на веранду:
— Господин! С вами всё хорошо?
Тишина.
— Всё ли в порядке, господин?
Нет ответа.
Чихэру исчезла в доме. А потом из дома раздался крик, хуже тех, что звучали ночью. Соседи знали: старая Чихэру мало чего боится на этом свете. Но сейчас она вопила так, что люди в ужасе отшатнулись от ворот. Минуло с дюжину ударов сердца, прежде чем плотник Йошито, справившись с собой, поспешил в дом.
И в скором времени быстроногие мальчишки побежали за полицией.
2
Мы пьём стоя
— В паланкине?
— Ага!
— В наёмном паланкине?!
— Точно так! Своего-то у него отродясь не было…
— В весёлый квартал?
— Ну! Спустился к мосту, где ждут носильщики, там и нанял…
— И шторки не поднял, дурачина?
— Не поднял! Так с опущенными и ехал.
— И что?
— Наёмные паланкины в черте города разрешены старикам, больным и женщинам с детьми. Всем остальным — только личные, если они есть.
— Это я знаю. Это новый указ.
— Старый указ любые паланкины где угодно разрешал!
— А тот, что перед старым, любые запрещал. Если улица шириной в четыре дзё[16], а переулок — два, не больно-то разъездишься…
— Указы, они что погода весной. Каждый час — другие…
— Короче, сейчас в весёлый квартал наёмным вообще ходу нет. Под запретом! Если же личный, то с поднятыми шторками, дабы всем зевакам видно было, кто к певичкам за непристойным делом едет…
* * *
Мы гуляли.
В смысле, пили и веселились, как могли. А мы могли! Нет, не в весёлом квартале. Ещё чего! Среди бела дня?! Кто это — мы? Трое молодых самураев: ваш покорный слуга Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона, Комацу Хизэши, начальник полицейского участка, и Кисида Таро, судебный секретарь.
С утра я обычно не пью. Я и вечером-то не всегда пью! Просто совпало, что у нас, у всей троицы, именно сегодня оказался выходной день. А второй раз совпало, что мы волей случая встретились возле старого рынка, сразу за распродажей плетёных шляп. А третий раз