Сердце тумана - Хелен Шойерер

– Помойная крыса, – сказал он, готовясь нанести еще один удар.

– Отвали, Маз, – раздался голос Брена, и Блик, заслонив глаза от яркого солнца, увидела, как его мускулистая фигура встала между ней и Мазом.

– Снова играешь в героя, Клейтон? Собираешься драться со мной за ее честь? – Маз глумливо ухмыльнулся, оценивающе глядя на Брена и указывая взглядом на свое собственное хорошо сложенное тело.

– Убирайся отсюда, или в следующий раз, когда я загляну в кузницу, я проверю посылку, которую твой отец, очевидно, отправил в Батталон.

Маз метнул взгляд к глазам Брена.

– Ты бы не стал…

– Уверен?

На лице Маза дрогнул мускул, и он плюнул в сторону Блик, которая все еще лежала на земле, держась за живот.

– Вы оба получите по заслугам. Гребаные помоечные крысы, – прорычал он, а затем исчез в толпе собравшихся вокруг них людей.

Блик сжала протянутую руку Брена, который помог ей подняться на ноги.

– У меня все было под контролем, – сказала она, отряхивая пыль с одежды.

– Ага, я так и понял.

– У меня все было нормально.

– Блик, просто скажи спасибо, и покончим с этим.

Блик повернулась к нему, чувствуя, как внутри у нее все переворачивается. Она ненавидела быть у него в долгу, а такое случалось частенько. Раздосадованно она открыла и закрыла рот, подбирая нужные слова. Брен удивленно поднял брови. Они молча пошли через площадь.

– Что он послал в Батталон? – спросила она через несколько мгновений, осторожно потирая мягкую часть живота, куда ее пнул Маз.

Брен закатил глаза и легко толкнул ее локтем.

– Незаконнорожденного сына и кошелек, полный золота.

Блик резко повернулась к нему.

– Что? Чьего?

Брен с ухмылкой пожал плечами.

– Настоящее ремесло моряка – это секреты.

– Ты рыбак.

– Семантика.

– Громкое слово для необразованного дурня.

– Рыбак рыбака видит издалека.

Блик почувствовала, как уголки ее губ тронула улыбка.

– А ты бы стал с ним драться? – спросила она.

Брен мрачно улыбнулся.

– Ты знаешь, что да. Но для таких простых людей, как мы… Мы должны использовать те сильные стороны, которые нам даны, по крайней мере, на первых порах.

Напоминающие зиму голубые глаза Брена на мгновение встретились с ее, прежде чем что-то мелькнувшее в толпе привлекло внимание Блик. Она снова заметила свою цель, и расшитая бисером сумочка воззвала к ней. Она щелчком открыла карманный нож и выскользнула из рук Брена, прокладывая себе путь сквозь толпу людей, в ноздри ударил запах их тел. Она проигнорировала его, приближаясь к своей цели. В нос ударил резкий аромат духов, и она постаралась подавить рвотный позыв.

Определенно не из здешних мест, – подумала Блик, когда сбила с ног мужчину, стоявшего рядом с богатой женщиной. Мужчина налетел прямо на ее цель, и Блик перерезала ремешок сумки. Столкновение было неловким и сопровождалось бормотанием извинений, когда обе стороны выпрямились с покрасневшими лицами. Блик уже вернулась к Брену и прижимала расшитую бисером сумочку к чувствительной коже живота под туникой.

Брен покачал головой, на его лице отразилась смесь неодобрения и восхищения. Блик невинно пожала плечами.

– Что? – спросила она. – Мы должны использовать те сильные стороны, которые нам даны.

Позже Блик спустилась на пристань, чтобы полюбоваться закатом солнца. Она сидела в конце заброшенного пирса, жуя половину свежеиспеченного ароматного хлеба на закваске и прихлебывая вино из фляжки. Размышляя о том, какая из деревенских дурочек переспала с Мазом, не воспользовавшись противозачаточным снадобьем, она мгновенно успокоилась, болтая ногами с края пирса и позволив темной воде внизу лизать ее пальцы. Украденная расшитая бисером сумочка лежала рядом с ней, а содержимое было разбросано по деревянным доскам. Она безмолвно наслаждалась дневным уловом. Прежде всего лакомым кошельком с изображением Конноса, бога земли, с особой скрупулезностью вышитым спереди.

Коннос. Она чуть не рассмеялась, когда увидела образ бога их континента – что он вообще сделал для Эллеста и для нее? Она всегда больше склонялась к Ламаке, богине воды, которой молились Бликер Старший и Брен. Рыбаки и их водные боги, – усмехнулась она.

В кошельке нашлось немало серебра, которого хватило бы на покупку медовухи, по крайней мере, в течение нескольких дней. Затем в глаза бросилась коробочка для пилюль из розового золота и ее содержимое. Блик прикинула, что на лунном рынке за нее можно выручить неплохую цену, если умело разыграть карты. Кроме того, там оказалось несколько украшенных драгоценными камнями заколок. Она провела пальцами по своим спутанным волосам и чуть не рассмеялась вслух при мысли о том, чтобы самой воспользоваться этими аксессуарами. Откуда у помоечной крысы-карманницы могли взяться заколки, украшенные драгоценными камнями?

Она взглянула на свое отражение в воде и фыркнула. Ей всегда казалось, что из-за круглых глаз странного цвета она выглядит так, словно ее можно разделить на двух разных людей. В ней ощущалась какая-то странность, которая заставляла людей отворачиваться и неловко переминаться с ноги на ногу. Ее носик-пуговка был усеян веснушками, а заостренный подбородок часто выдавался вперед, демонстрируя дерзость. На вид она была худощавой – воплощение живущей впроголодь твердолобой осиротевшей карманницы.

Она держала в руках последнюю, драгоценную лишь для нее вещицу – обрывок веревки. Концы ее были потрепаны, и от нее пахло морем. Она не знала, как долго хранила ее – долгие-долгие годы. Ей подарил ее Бликер Старший. Он заставил ее в совершенстве освоить каждый узел, прежде чем согласился взять ее на свой корабль.

«Если я собираюсь принять женщину на борт, она должна быть, по крайней мере, лучше любого мужчины. Никто не сможет тягаться с мастерством, – говорил он. – Продемонстрируй мне узел-бочонок. А теперь – беседочный узел».

Она пропустила веревку между пальцами, улыбаясь воспоминаниям. Такая безделица – кусок веревки, – и все же она клялась, что та не раз спасала ей рассудок, спасала жизнь. Она начала формировать петли для двойного простого узла, прежде чем сделать паузу, чтобы отхлебнуть из фляжки. Ее взгляд скользил по течению перед ней, по воде, бьющейся о борта понтонов и прогулочных яхт, и она ощущала на языке острый привкус дешевого вина.

Исцеление было всем, чего она когда-либо хотела. Что-то, что могло бы заглушить голоса в ее голове, осуждения, горечь и отчаяние, которые не были ее собственными. Что-то, что могло бы положить конец ее отклонению. Без этого ее жизнь была бы проще, приятнее, не говоря уже о том, что менее опасной. Использование