Сердце тумана - Хелен Шойерер

– Чего ты хочешь? – спросила она, пытаясь вывернуться из его хватки, игнорируя болезненный протест в своих руках и отчаянно колотящееся сердце.

– Преподать тебе урок, – прорычал он.

– Считай, что урок усвоен. Ты сжег мой дом дотла.

Маз фыркнул. Блик вглядывалась в лица окружающих ее людей. Ничего. Ни жалости, ни сочувствия; никто из этих людей не пожелал вмешаться. Она была городской пьянчугой, городской чудачкой, обузой, никем. Какое им было дело до того, что с ней сделали, жива она или умерла?

Что ж, ей было не все равно. И она не собиралась позволять Мазу прикасаться к себе. Но хватка Маза была крепкой и его мясистые ладони оставляли синяки на ее предплечьях. Если бы только у нее было оружие. Ее охватил трепет, когда она вспомнила – веревка!

Медленно, стараясь сделать это незаметно, она опустила руку в карман брюк, маскируя это движение более решительным сопротивлением. Она распустила по длине веревку между пальцами вдоль своего бока. Маз на мгновение отвлекся, отпуская гадкое замечание одному из ухмыляющихся мужчин, стоявших поблизости. Она вывернулась из его хватки и перекинула один конец веревки в другую руку, а затем развернулась и приземлилась у него за спиной с веревкой, теперь прожигавшей ему горло. Она туго натянула оба конца, и Маз, хватая ртом воздух, вскинул руки, борясь с веревкой, врезавшейся ему в горло, но Блик держала крепко. Она дико заозиралась по сторонам, понимая, что этот благоприятный момент не продлится долго и что, если они поймают ее после этого, мало ей не покажется. Она сильно протаранила Маза коленом по почкам, и у него подкосились ноги. Он хватал ртом воздух; еще немного, и она убьет его. Блик глубоко вздохнула, отпустила веревку и толкнула его в толпу.

Она неслась со всех ног, спасая свою жизнь. Ноги у нее подкашивались, когда она взбиралась по склону холма, морщась, когда ее босые ступни спотыкались об острые камни. Она оставила море и доки далеко позади и не оглядывалась; на это не было времени. На бегу она сунула моток веревки обратно в карман, не обращая внимания на боль от падения и жжение в икрах после крутого подъема к центру деревни. Прибрежное солнце припекало ей спину, и она тяжело дышала, вся ее грудь вздымалась. Боги, она была совсем негодящей. Она мчалась через центр города, пробираясь сквозь толпу глазеющих на нее людей. Их мысли обрушились на нее.

Что она натворила на этот раз?

Стоит ли нам схватить ее?

Старшему следовало оставить ее гнить заживо…

Быстрее, ей нужно было двигаться быстрее. Она рискнула бросить быстрый взгляд назад и никого не увидела, прежде чем врезаться в переднюю часть лошади.

Жеребец встал на дыбы, и она отлетела назад, растянувшись в грязи. Выругавшись, она с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как саднят предплечья и ладони в тех местах, где оцарапалась о грубую землю. Жеребец был огромным, мускулистым и хорошо воспитанным, совсем не похожим на обычных неблаговидных ангоувских кобыл. Одним быстрым движением всадник соскочил с седла и ловко приземлился с мягким стуком. Он успокоил лошадь одним прикосновением.

– Извините, – пробормотала Блик и попыталась пройти мимо него и коня.

Он твердо положил руку ей на плечо.

– Куда это ты собралась? – тихо спросил он.

– Простите?

Но потом она увидела, что позади него было десять человек на лошадях. Она никого из них не узнала. Все они были одеты полностью в черное, за исключением двух скрещенных топоров, окруженных огненной короной, вышитых у них на груди. Ее желудок подскочил к горлу. Королевская печать.

Она повернулась к мужчине перед ней и поежилась. Хотя она никогда не встречала его раньше, она знала, кто он такой. Свирепый и непреклонный, с мрачными чертами и глазами цвета жженой умбры. Это был командующий королевской армией Суинтон, прославленный сын сэра Калеба Суинтона. Он был предводителем королевской армии и добрался до самого Ангоува.

Он возвышался над ней, стройный и мускулистый под своим обмундированием. Его угольно-черные волосы волнами спадали до ключиц, острые скулы выступали над впалыми щеками. Ухоженная черная борода делала его квадратную челюсть еще более рельефной, подчеркивая тонкий белый шрам, тянущийся от правой щеки вниз к подбородку. Его бледные губы были сжаты в тонкую линию.

Что он делает в Ангоуве? И что…

– Это тебя называют Мрачной[2]? – спросил он, и на его лице отразилось отвращение, когда он оглядел ее оборванный вид, покрытую грязью кожу и странные глаза.

– А что?

– Буду считать, что это значит «да».

– Что вам нужно? – спросила она, бросив взгляд назад, где увидела приближающихся к краю городской площади Маза и его прихвостней.

Послышался звон металла, и Блик, обернувшись к командиру, увидела, как тот снимает с пояса пару ручных кандалов.

– Что вы делаете? – требовательно спросила она.

– Ты арестована и призвана королем.

– За что?

– За незаконное использование магии, – сказал он, подаваясь вперед, чтобы заковать ее руки. Она отступила.

– Протяни вперед руки.

Игнорируя дикое биение в груди и все побуждения, которые подсказывали ей бежать, Блик вызывающе вздернула подбородок. Ее швырнули в грязь. Боль пронзила ее грудь. Колено уперлось ей в спину. Она застонала.

– Он велел протянуть руки, девчонка. – Один из стражников сплюнул последнее слово, словно избавившись от паразита. – Все произойдет так, как хочет только один из вас – он. Чем скорее до тебя это дойдет, тем легче тебе будет.

– Леннокс, – сказал Суинтон, и в его голосе проскользнула нотка мрачного разочарования, – просто подготовь ее.

Ее рывком поставили на ноги, и холодный металл сомкнулся вокруг запястий. Ее сердце упало. Она не могла выпутаться из этого. Их было слишком много, и к тому же это были самые искусные бойцы королевства.

– Мы направляемся в столицу? – спросила она.

Командир кивнул, когда его стражник подтолкнул ее к лошади.

– Пешком?

– Хватит вопросов, – рявкнул стражник по имени Леннокс.

– Вы же не серьезно? Чтобы добраться до Хиттона, потребуются недели…

За этим замечанием последовал молниеносный удар в затылок. Она вздрогнула, когда удар пришелся по ее спутанным волосам.

– Вы должны сказать мне, что происходит, – сказала она в спину командиру Суинтону.

– Я не должен ничего делать, – сказал он.

Блик почувствовала, как в груди у нее поднимается паника, когда стражник усадил ее на лошадь и привязал ее скованные руки к луке седла.

– Блик! – раздался знакомый голос. – Блик…