Падение - Марк Дж. Грегсон
Брайс от Деймона.
ГЛАВА 17
Мы с Брайс обнимаемся с такой силой, что чуть не падаем.
«Я думала, ты погиб», — с облегчением говорит она, а затем отстраняется и обнимает Паунда. «Поверить не могу, что это вы были в поезде. До того как он заглох и взорвался, мы боялись, что вы протараните нашу стену».
Позади нее, в паре сотен футов, путь в Зону 11 преграждает высокий барьер. Он сложен из трупов читлеонов.
Уперев руки в бока, Брайс улыбается маленьким девочкам, которые спешат обратно к Тане за спину Паунда. Затем она кивает Обе и едва не прыскает со смеху, заметив Мага. Несколько месяцев назад именно Маг спас ее и мою сестру, когда они бежали на спасательной капсуле в неизведанных воздушных просторах.
«Идемте», — зовет Брайс, шагая к Зоне 11. «Здесь небезопасно».
Мы следуем за ней вдоль путей.
«Магеллан, — окликает Брайс из головы группы, — мне жаль, что ты тоже оказался здесь».
«О, с ним все в порядке», — говорит Паунд, похлопывая Мага по плечу. «Теперь у него появилось время для его исследовательских штучек. Он составляет карты, разбирается в устройстве поездов, зарисовывает города и монстров».
«Я бы предпочел остаться в живых», — ворчит Маг.
«Отличные новости, ведь мы как раз это и планируем», — ухмыляется Паунд.
«У Вив и Лукаса были другие планы?» — спрашивает Маг. «У всех тех, кто остался в Зонах позади нас, были другие планы?»
Паунд прочищает горло.
Я ускоряю шаг, чтобы идти вровень с Брайс. Она движется быстро, и, несмотря на нашу бурную первую встречу, выглядит рассеянной.
Мы приближаемся к стене из читлеонов, и я замечаю нескольких наших солдат на вышках. Они держат лантийские копья, электрические ножи и самодельное оружие из частей мертвых монстров. У некоторых даже есть лантийские пушки и автомушкеты. Солдаты выглядят измотанными: потрепанная форма, чумазые лица и уставшие глаза.
Кое-кто кланяется, узнав меня.
«Взгляните на себя», — гордо выкрикивает Паунд. «Выжившие».
Внезапно из пятнадцатифутовых ворот в стене выходит девушка лет двадцати пяти со смуглой кожей, одетая в красную мантию Ученого, и стремительно направляется к нам. Короткие темные волосы колышутся у ушей, пока она идет прямиком ко мне.
Мы все останавливаемся.
«Я была на вышке и увидела ваше приближение, Ваше Высочество», — говорит Ученая, склоняясь в поклоне. «Добро пожаловать в Зону 11. Или в то, что от нее осталось».
«Это Фрейя от Лисбет», — представляет Брайс. «Она один из наших лидеров. И сильная Ученая».
«Да, сильная», — соглашается Фрейя. «Сосланная сюда умирать». Она говорит очень буднично. «Моя Профессия полна лживых, предательских тварей».
«Ух ты, — выдает Паунд, — честная Ученая».
«Погоди», — вмешивается Оба. «Фрейя, я знаю тебя. Ты едва не стала Философом Ученых. Мастером своей Профессии».
Лицо Фрейи мрачнеет. «Да, я «проиграла» дебаты Таре от Кайла после того, как меня оценивала свора лживых змей. Теперь Тара — фальшивый Мастер моей Профессии, а я торчу здесь, потому что ей не понравился мой ответ, когда она спросила, кому я преданна в первую очередь: королю или Скайлендам».
«Чертовски сильно», — выдает Паунд. «Никогда не слышал, чтобы Ученый так разговаривал. Большинство из них… не знаю, высокомерные заносчивые задницы».
«Не пойми меня неправильно», — говорит Фрейя. «Я по-прежнему та еще задница».
Паунд смеется. «Она мне нравится».
Фрейя переводит взгляд на меня: «Принц Конрад, моя миссия — свергнуть короля Ульриха. Он — предатель Скайлендов, предатель мира, и должен умереть. По возможности — мучительно. Но я не буду жаловаться, если он умрет быстро».
«Здесь никто с тобой не поспорит, Фрейя», — раздается новый голос.
Мы все оборачиваемся: из ворот в стене выходит еще один человек.
«Арика!» — ревет Паунд.
Он подбегает и поднимает ее в воздух так легко, словно она ничего не весит. Она смеется, ее ноги болтаются над землей, пока его массивные ручищи крепко держат ее. Какое-то время они оба молчат, просто прижимаясь друг к другу.
Затем Арика подходит, чтобы обнять и меня. Я поверить не могу, что снова вижу повара «Гладиана». И не могу поверить, что из армии осталось в живых столько людей и что они объединились.
«У нас есть еда, — радостно говорит Арика, — и вода!»
Мое сердце ликует. Мне так сильно хочется пить.
Но наши улыбки гаснут, когда позади раздается эхо — звук доносится со стороны все еще дымящихся обломков поезда вдали.
«Шевелитесь», — командует Брайс, направляясь к воротам.
Мы следуем за ней через брешь в стене из мертвых монстров к грубым пятнадцатифутовым воротам, намертво запертым на множество цепей. Двое солдат, вооруженных лантийскими пушками, отпирают замки и распахивают створки.
Стоит нам выйти на другую сторону стены, как солдаты в изумлении кланяются мне, а затем отдают честь Обе.
«Мне нужно встретиться с бойцами», — говорит мне Оба. «Мы скоро возобновим совет, Ваше Высочество».
Он направляется к стоящим неподалеку офицерам, и вскоре они уже идут к группе военнослужащих Ордена.
Наша группа разделяется еще больше, когда Паунд и Арика уводят Таню и девочек за водой и горячей едой. Тем временем Маг следует за Фрейей вниз по ступеням, ведущим в город; они обсуждают информацию о Нижнем мире, пока он делает пометки в блокноте.
Так мы с Брайс остаемся под оранжевым светом глоулонов.
Наедине.
Несмотря на весь этот окружающий ад, Брайс по-прежнему занимает все мои мысли.
Мы подходим к выступу, с которого открывается вид на весь город и его лабиринт улиц. При виде этой разрухи все мои хорошие чувства мгновенно испаряются. Зона 11 изрыта кратерами — скорее всего, от взрывов. Мертвые монстры лежат грудами. Разломанные столы, выбитые двери и ряды окровавленных простыней скрывают очертания человеческих тел.
«Какая-то тварь прошла сквозь город прежде, чем мы сюда добрались», — тихо говорит Брайс. «Лантийцы называют его «джергаун».
Я молчу.
Благодаря знаниям Гернера я знаю, что джергаун — одно из первых созданий Конструкторов. Его посчитали дефектным, но он сбежал прежде, чем его успели уничтожить, и теперь все его существование — сплошная агония. Единственное время, когда он не чувствует боли — это когда спит.
«Джергаун спал веками», — говорит Брайс. «Но Коллапсер разбудил его, и теперь он уничтожает, — ее голос срывается, — абсолютно все».
Злая слеза катится по ее покрасневшей щеке.
«Брайс, твоя семья…?»
«Мертва», — просто отвечает она. «Все мертвы».
Эти слова разрывают мне сердце. Мой первый порыв — как-то это исправить, но я не могу исправить это так же, как не могу изменить смерть собственных родителей.