Падение - Марк Дж. Грегсон
«Брайс, есть еще кое-что. Коброн адмирала Гернера». Я закатываю рукав, обнажая спящего Анха. «Он выбрал меня».
Ее глаза округляются от шока.
«Гернер говорил, что хочет помочь мне одолеть Нижний мир, помнишь? Но как с этим связан змей?»
Она все еще пристально смотрит на Анха. «Гернер не поделился с тобой этой информацией?»
«Нет. Но я по-прежнему узнаю что-то новое после сна. Может, я узнаю об этом позже?»
Брайс прикусывает губу, выглядя неуверенной.
Позади нас шуршит гравий. Оборачиваемся: по ступеням к нам спускается еще одна фигура. Брайс прищуривается, и ее тело мгновенно каменеет.
«Ты», — цедит она.
Таня останавливается перед нами, мазнув взглядом по Брайс, после чего фиксирует внимание на мне. «Конрад, нам нужно поговорить».
Но руки Брайс сжимаются в кулаки, и в следующее мгновение она впечатывает зубодробительный удар точно в щеку Тани. Пожилая женщина валится с ног, Брайс нависает над ней.
«УБИЙЦА!»
У меня округляются глаза. В полном ступоре я просто застываю на месте, переводя взгляд с одной на другую. Таня массирует челюсть.
«Ты голосовала за то, чтобы обрушить Айронсайд и Холмстед», — выплевывает Брайс.
У меня мурашки по коже. «Таня сделала что?!»
«Таня?» — презрительно фыркает Брайс. «Это не ее имя».
«О, я прекрасно знаю, кто ты», — щурится на Брайс Таня. «Ты та девчонка из Избранных, которая предала Колонии».
«Я никого не предавала!» — выпаливает Брайс. «Конрад, эту женщину зовут Коул, Зона 6. Как давно она крутится рядом с тобой?»
«Пару дней. А что?»
«А то, что, — лицо Брайс багровеет от ярости, — Коул — член Лантийского Совета».
Коул — одна из самых влиятельных людей в Нижнем мире. Она — старший советник своей Зоны. И теперь я сижу с ней наедине в руинах лантийского дома.
После того как Брайс ударила ее, Таня — или, вернее, Коул — сказала, что будет разговаривать только со мной. А нам нужна информация, если мы хотим захватить остальных членов Лантианского Совета и договориться о капитуляции.
Гернер оставил образ Коул в моей памяти — вот почему она казалась такой чертовски знакомой. Но то было блеклое воспоминание, которое шло вразрез с женщиной, сидящей сейчас напротив меня за столом. В моей голове Коул была на двадцать лет моложе и куда спортивнее. Ее волосы тогда были длиннее и без намека на седину.
Теперь я также знаю, что у Коул, как и у многих советников, есть коброн. Ее змей — зеленый, по имени Грун. Все это время он прятался у нее под рукавом.
Мы с Коул сидим и смотрим друг на друга. Врать ей сейчас — пустая трата времени. Так что рассказываю ей все — от знаний, которые передал мне Гернер, до правды о том, что пытаюсь сделать.
«Мы оба раскрыли карты», — говорю я, подаваясь вперед. «И вы знаете, что я здесь не ради разрушения».
«На самом деле я этого не знаю», — отвечает она. «Я не знаю, что у тебя на сердце, Конрад. У меня есть свои чувства, своя интуиция — и они подсказывают мне хорошее. Но я и раньше ошибалась».
«Выдайте мне Совет, Коул, и у нас появится шанс спасти ваш народ. Лантийская Республика пыталась сдаться, но…»
Она откидывается на спинку стула:
«Но вы отвергли капитуляцию».
«Не я. Король».
Между нами повисает тишина.
Наконец она пристально смотрит на меня, ее карие глаза впиваются в мои. «Почему в этот раз новая капитуляция что-то изменит?»
«Мой дядя одержим наследием Урвинов. Меня будут считать завоевателем, песни разнесутся по Скайлендам, и мои достижения еще больше возвысят положение дяди».
«Хм». Ее голос смягчается. «Могу я заглянуть в твое сердце?»
«Что?»
Она наклоняется вперед. «Энзи не зря решил передать тебе знания, но я должна убедиться в этом сама. Я — одна из редких адептов. Это значит, что я настолько тесно синхронизировалась со своим симбионтом, что могу читать мысли других, обмениваясь с ними опытом. Доверишься ли ты мне?»
Я пристально смотрю на нее. Она могла бы убить меня так же, как мог бы Гернер, когда передал мне столько информации за один раз. Мы одни, и если что-то пойдет не так, никто не сможет мне помочь.
Но она могла в любой момент прикончить меня своим коброном. К тому же, если Коул не поможет, я понятия не имею, как нам добиться успеха. На кону слишком многое, чтобы упускать этот шанс.
Я должен сделать этот шаг веры.
Протягиваю левую руку через стол к ней.
Она касается затылка, и пальцы ее правой руки искрятся. «Дыши глубоко и расслабься».
Она опускает свою мягкую ладонь на мою, и меня мгновенно швыряет в другое место и время. Я оказываюсь в комнате, где Коул впервые получает своего коброна. Затем в другом месте — в центре рынка, где она стоит перед рукоплещущей толпой, принимая победу на выборах советника Зоны 6.
Затем я переношусь в еще одно место. На площадь Стоунвей в Зоне 1, где Коул выступала против проекта «Падения» — плана, приведшего к тому, что гигатаун уничтожил Айронсайд и Холмстед. Затем я снова оказываюсь на площади Стоунвей, спустя несколько месяцев, наблюдая, как Коул возвращается после того, как увидела страдания Зоны 26 — самой бедной и больной из всех зон. И я слышу, как член Совета Армин убеждает ее, что для того, чтобы положить конец тирании Скайлендов, они должны действовать так же, как и Скайленды: без пощады.
После голосования Коул все двенадцать членов Совета пришли к единодушному решению, и Конструкторы приступили к реализации своего проекта по созданию гигатауна.
Наконец я вновь оказываюсь в доме в Зоне 11, а Коул отклоняется от меня, в ее глазах читается усталость.
«Я увидела твое сердце, — тихо говорит она, — и ты лучше, чем того хочет этот мир. Но боюсь, ты опоздал. Совет больше не единодушен в вопросе о прекращении войны». Она выдыхает. «Однако, если ты сможешь вернуть меня к ним, я постараюсь убедить их». Она на мгновение замолкает. «А пока — какие гарантии ты можешь дать, что твой дядя все равно не убьет нас и не вырежет весь наш народ?»
Я качаю головой. «Никаких».
«Да, я так и думала. Но ты же поверил мне на слово, верно? Полагаю, Совету и всей Лантийской Республике придется поступить точно так же».
«Вы согласны?» — спрашиваю я.
«Полностью». Она встает. «Но нам нужно действовать. Эта война длится уже более шестисот лет. Я хотела