Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го
Наконец, из Бездны Пустоты вылетела безупречно белая фигура, однако Ша Цяньмо было не видать. Совершенствующиеся обрадовались, а Дань Чуньцю и прочая нечисть пришли в полное смятение, изнывая от беспокойства.
Бай Цзыхуа взглянул на совершенно застывшую подобно деревянной статуе Хуа Цяньгу, потом обернулся в сторону Бездны Пустоты, собрал в свой треножник-хранилище десять божественных артефактов, почти полностью исчерпавших силы, и одновременно открыл выходы десяти сторон света.
Наконец, в последнее мгновение перед обрушением Бездны Пустоты оттуда упал и полетел прямо в море тяжело раненный и потерявший сознание Ша Цяньмо, а сама Бездна превратилась в воздухе в маленькую точку. Яркий свет рассеялся, ветер стих, и волны успокоились, словно ничего и не произошло.
– Владыка! – Увидев, как Дань Чуньцю и остальные один за другим устремились к морю, Хуа Цяньгу, наконец, вздохнула с облегчением.
Бай Цзыхуа взглянул с высоты на толпу и громко произнес:
– Повелитель нечисти и отступница смиренно склонили головы. Пока они будут содержаться под стражей в школе Чанлю. Все совершенствующиеся, следуйте за мной на гору. Вопросы наказания и восстановления порядка обсудим позже.
Когда все увидели, что Повелитель нечисти – всего лишь ребенок шести-семи лет, среди присутствующих вновь разгорелись споры. Теперь лишенный силы Повелителя нечисти, необходимой для совершенствования, и отделенный от Бездны Пустоты Намо Юэ больше никогда не вырастет и навечно останется семилетним мальчишкой.
Это великое бедствие учинила Хуа Цяньгу. Все понимали, что, вернувшись в школу Чанлю, она подвергнется суровому наказанию. Если учесть строгость правил школы, даже умерев тысячу раз, она не сможет искупить свою вину. Цин Шуй, Ло Шии и все друзья девушки пребывали в полном смятении, совершенно не представляя, что им делать.
Дунфан Юйцин издалека смотрел на Цяньгу. В глазах его промелькнула тень изумления. Все действительно произошло так, как он и предполагал, только вот почему Бай Цзыхуа…
«Эге, Косточка, ты и сама, наверно, этого не ожидала?»
События развиваются все более интересным образом.
* * *
Ша Цяньмо по-прежнему не приходил в сознание. Нечисть чувствовала некоторое неудовлетворение, но могла лишь беспомощно наблюдать за тем, как Бай Цзыхуа забирает Хуа Цяньгу и Повелителя нечисти с собой на гору Чанлю.
– Владыка! – Сюаньюань Лан и Юнь Инь устремились к Бай Цзыхуа.
Тот нахмурился, поспешно встал на ветер и холодно произнес:
– Господа, не тратьте слов. У людей есть свои законы, а у совершенствующихся – свои правила. После совместного слушания трех досточтимых Хуа Цяньгу, согласно правилам, должна вернуться в школу Чанлю и подвергнуться наказанию.
Сюаньюань Лан совершенно не разбирался в правилах школы Чанлю и не имел представления о том, что такое совместное слушание трех досточтимых, но, видя, как вмиг побледнели лица Цин Шуй и Ло Шии, понял, что события принимают дурной оборот.
– Владыка, пусть Цяньгу совершила большую ошибку, но у нее, несомненно, были на то причины. Раз уж удалось вовремя остановить возрождение Повелителя нечисти, прошу, откройте сети с одной стороны…[45]
– Слова бесполезны. Ваше величество, лучше позаботьтесь о делах вашего мира, мира людей. Не вам вмешиваться в дела совершенствующихся.
Сюаньюань Лан прекрасно знал о своем щекотливом положении. Но неужели ему лишь остается беспомощно смотреть на то, как Цяньгу подвергают суровому наказанию?
Лежавшая в световом шаре девушка тут же поспешила помахать ему рукой и сказала силой мысли:
– Со мной все хорошо. Не волнуйся, братец Лан! – Потом, немного помолчав, она вдруг добавила: – Если… Позаботься за меня о Цин Шуй!
Сердце Сюаньюань Лана сжалось от боли. В следующее мгновение Хуа Цяньгу уже скрылась вслед за Бай Цзыхуа в нагроможденных друг на друга плывущих облаках.
Стоявший за спиной императора Ле Синъюнь низким голосом произнес:
– Ваше величество, как-никак в наших руках большая военная сила. Если будем непрестанно оказывать давление на мир совершенствующихся, непременно сможем спасти барышню Цяньгу! Не верю, что этот Бай Цзыхуа будет спокойно наблюдать за кровопролитной битвой между людьми и совершенствующимися!
Горько усмехнувшись, Сюаньюань Лан покачал головой:
– Сомневаюсь, что Бай Цзыхуа способен пойти на компромисс в каком-либо деле. Тем более, если я действительно так поступлю, чем буду от нечисти отличаться? Цяньгу непременно возненавидит меня и станет презирать.
* * *
Если бы рыбки в Восточном небе сейчас посмотрели наверх, точно сумели бы увидеть величественное зрелище: бесчисленное множество лучей рассекали небосвод.
Расстояние было невелико, поэтому все довольно быстро достигли барьера горы Чанлю. Бай Цзыхуа остановился, повернулся к собравшимся лицом и отдал приказ:
– Откройте красный барьер. Всем не относящимся к миру совершенствующихся ступать на земли горы Чанлю запрещается.
Оборонительные барьеры на горе Чанлю подразделялись на семь цветов, и красный обладал самым высоким уровнем защиты. Его не открывали уже несколько сотен лет со времен последней великой битвы между бессмертными и демонами.
– Владыка!
Сюаньюань Лан метнулся в сторону, преградив Бай Цзыхуа путь.
– Я знаю, наказание Цяньгу – внутреннее дело школы Чанлю. Остальным вмешиваться недопустимо. Но сейчас я прошу вас как ее друг. Принимая во внимание долгие годы наставничества, оставьте ей путь к выживанию.
Стоя на облаке, Сюаньюань Лан медленно опустился на колени и поклонился Бай Цзыхуа. Толпа затрепетала от страха.
Хуа Цяньгу сама не ожидала, что, несмотря на свой статус и вспыльчивый нрав, он ради нее готов вот так склонить голову и просить об одолжении. Сердце внезапно сжалось от щемящей грусти.
Но Бай Цзыхуа лишь слегка наморщил брови и улетел, не сказав ни слова. Он направился прямо к главному залу школы Чанлю.
– Отправьте этих двоих в Небесную темницу. Слушание проведем позже.
Взмахнув рукавом, Бай Цзыхуа вошел в зал, за все время не обмолвившись с Хуа Цяньгу ни единым словом.
Глава 37. Два поцелуя правды
– Сяо-Юэ, проснись, Сяо-Юэ!
Хуа Цяньгу чувствовала себя не очень хорошо: казалось, что-то тяжелое сдавливает грудь, и от этой тяжести никак не избавиться. Но некогда было предаваться размышлениям. Она легонько похлопала Намо Юэ по щекам, пытаясь пробудить его, но тот продолжал крепко спать.
Девушка провела по его телу с акупунктурной точки на голове и вдоль меридианов цзин-май. Мальчик, наконец, начал приходить в себя, открыл глаза, заворочался и сквозь сон по привычке нырнул в ее объятия.
– Сяо-Юэ, все хорошо? Как себя чувствуешь? Нигде не болит? – Хуа Цяньгу стала внимательно осматривать Намо Юэ, обхватив его лицо ладонями.