Луна в тумане - Генри Лайон Олди

Вернее, наливал я, как младший. Господин Сэки взглядом указал мне на кувшинчик — и я понял, на что он намекает.

— Подведём итоги? — хмуро спросило начальство.

Я кивнул.

Вместо того, чтобы продолжить разговор, Сэки Осаму встал, подошёл к стенной нише и уставился на статуэтку Амиды так, словно был монахом, взывающим к будде. Ситуация, достойная театральной постановки — не слишком точная копия монаха взирала на многократно уменьшенную копию статуи, в то время как оригиналы находились неподалёку, в павильоне Анкокудэн.

Символ? Знамение?!

Правую руку Амида, Океан Единства, вытянул вперёд жестом, каким он обычно приглашал умерших последовать за ним в Царство Радости. Добро пожаловать, говорил его жест. И поторопитесь, пока я добрый! Что? Вы ещё не умерли? Какая досадная оплошность! Тогда тем более поторопитесь.

Я подошёл и встал рядом.

— Вы уже поняли, о чём было моление? — спросил я.

— Как и вы, Рэйден-сан. Что тут понимать? Мне неприятно это говорить, но я в ужасе.

— Мне тоже страшно, — признался я.

— О да, — согласился господин Сэки.

Зная, чего такое признание стоило мне, могу представить, чего оно стоило ему.

— Монахи просили Амиду, — я ощутил лёгкий озноб, и вряд ли от холода, — отменить его закон, данный Чистой Земле. Вернуть старый закон, разрешить безнаказанное убийство. Таков был приказ сёгуна.

Сэки кивнул:

— Да, приказ. Эра Чистой Земли должна была снова превратиться в Сэнгоку Дзидай, Эпоху Воюющих Провинций. Святые монахи, — эти два слова он произнёс с невыразимым сарказмом, — боялись ослушаться великого господина. И в то же время они боялись, что их просьба исполнится повелением господина ещё более великого. Два страха, Рэйден-сан. Два ужасных, всепоглощающих страха. Их страхи бились не на жизнь, а на смерть. Возможно, поэтому моление срывалось раз за разом.

Я криво усмехнулся:

— Когда сёгун отдавал приказ самураю отрубить голову нерадивому монаху, он хотел не столько наказать бездельника, сколько проверить, достигло ли моление цели. «Если же исполнилось моё заветное желание, — говорил он, — тогда тебе и вовсе нечего опасаться!» Выяснив, что желание не исполнилось, он требовал от перерожденца продолжить взывать к будде.

— И начинал искать ещё одного святого.

— Да, это так. Новая Эпоха Воюющих Провинций?

Я припомнил уроки старого настоятеля:

— За пять лет осады Хонган-дзи погибло шестнадцать тысяч монахов-воинов. Двадцать тысяч сгорели в Нагасиме…

Святой Кэннё, он же Друг Будды, оставил по себе «Пятицветное облако» — сборник воспоминаний о своей жизни, и в первую очередь о знаменитом молении, даровавшем нам новый закон, и обстоятельствах, приведших к этому молению. В детстве настоятель Иссэн заставлял меня штудировать мемуары Друга Будды вдоль и поперёк.

Полагаю, что книгу собственных размышлений — «Записки на облаках» — старик назвал так не в последнюю очередь из-за книги великого предшественника.

— Двенадцать тысяч пали в Этидзен, четыре тысячи — в Энряку-дзи…

— Три тысячи, — поправил меня старший дознаватель.

— Хорошо, пусть три. Мне неизвестны потери их врагов, но полагаю, они вполне сопоставимы. Когда я думаю, что это может повториться, меня охватывает ужас. У меня холодеют руки и трясутся колени. Как вы полагаете, Сэки-сан, что охватывает сёгуна при этой же мысли?

Господин Сэки пожал плечами:

— Его охватывает восторг. Восторг, Рэйден-сан, который нам с вами невозможно представить. Допускаю, что у него тоже холодеют руки и трясутся колени, но это приятные ощущения.

Он вернулся к столу.

— Начнём с начала, — в пальцах Сэки Осаму вертел палочки для еды. — Давайте заново всё проверим. Во-первых, монахи. Как сказал бы пьяница Тадамунэ, я загибаю первый палец. Монахов здесь, как выяснилось, побывало предостаточно за…

Он ткнул палочкой в мою сторону:

— Сколько длится моление? Какой срок назвал Тадамунэ?

— Два месяца, Сэки-сан. Два или даже больше.

Тут и начался театр. Ну, вы уже знаете — в такие моменты я вдруг начинаю видеть не кабинет или там улицу. Я вижу сцену, по которой бродят актёры, а вовсе не люди, кого я недавно видел, опрашивал или о ком размышлял.

Мне это обычно не мешает.

Надеюсь, и вам тоже.

* * *

Сцена 1

Из кулис выходит дюжина монахов. Кружат по авансцене, стучат колотушками.

Хор:

Рэйден:

Хор:

Сэки Осаму (задумчиво):

Хор:

Стуча колотушками, монахи покидают сцену.

— Во-вторых, дознаватели, — продолжил господин Сэки. — Наши коллеги из столичной службы. Как сказал бы Тадамунэ, я загибаю второй палец. Казалось бы, главное тут — их отказ подписывать грамоты перерождения для монахов, убитых во время моления.