Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Пусть сложно изменить судьбу, право выбора всегда за тобой.

Раньше Бай Цзыхуа беспокоился, что после его смерти Хуа Цяньгу вновь останется совсем одна. Как же ей тогда осилить этот тернистый и полный неудач жизненный путь? Потом, наблюдая за тем, как вокруг девушки появляется все больше друзей и тех, кто ее любит, он мало-помалу успокоился. У Сяо-Гу есть Тан Бао, Цин Шуй, Ло Шии, Шо Фэн, Дунфан Юйцин, Сюаньюань Лан, Ша Цяньмо…

Вокруг столько цветов, травинок и деревьев, что, даже если она и правда превратится в солнышко, все равно не останется одинокой, будет жить свободно и беззаботно. Он же может лишь провести с ней столько дней, сколько ему отведено.

Привычно безжизненное, словно лед, выражение лица бессмертного чуть смягчилось, но зрачки его глубоких глаз, все такие же черные, напоминали бездонную пропасть. На губах Бай Цзыхуа расцвела нежная улыбка-лотос, преисполненная мудрости постижения всего сущего, великой доброты и сострадания.

* * *

На улице царило оживление. Хуа Цяньгу всю дорогу металась из стороны в сторону. Все, что попадалось ей на глаза, девушка находила весьма любопытным. Будь то развлекавшие народ артисты или пара уличных музыкантов, отец и дочь, поучавший злодея герой или разносчики с коромыслами наперевес, даже замужние особы, торговавшиеся с корзинками в руках, – все привлекали внимание Цяньгу.

Переночевать путники остановились на постоялом дворе. Только девушка проспала полночи, как наставник снова вытащил ее в пригород, на могильный холм, – смелость закалять. Поймав парочку мелких духов в мешочек, она, устав до изнеможения, легла вздремнуть у изголовья чьей-то могилы и так проспала до рассвета.

К моменту прибытия Бай Цзыхуа и Хуа Цяньгу собрание Улинь уже началось. Девушка привыкла наблюдать за поединками в полете на мечах и с применением магии, от которой содрогались небо и земля, поэтому самые серьезные сражения на обычном оружии, проводимые сообществом Улинь, ее не особо впечатлили. Она непрестанно зевала и сокрушалась, что ее одурачили.

Поскольку соревнование велось за место главы сообщества Улинь, не обошлось без тайных уловок и использования скрытого оружия. Девушка горела желанием вступить в схватку, но, раз наставник запретил, приходилось искать другие способы развлечения. Она вообразила себя судьей соревнования и, замечая, что кто-то строит козни, использует яд или скрытое оружие, тайно избавлялась от угрозы.

В итоге это собрание Улинь вошло в историю Цзянху как самое бескровное, честное и справедливое. Множество почтенных седобородых старейшин мира боевых искусств плакали от радости: «Вот уж правда, волны реки Янцзы накатывают друг на друга»[9].

Наконец определился новый глава сообщества Улинь. Им стал прославленный молодой герой Ван Сижи, отвергавший сильных, поддерживавший слабых и каравший злодеев, тот самый, которого Хуа Цяньгу видела на улице.

По рассказам охваченных страстным пылом юных девушек на выданье и замужних дам всех школ и учений, жизнеописание этого человека было следующим: «Ван Сижи – умопомрачительный красавчик, выходец из бедной крестьянской семьи, с мотыгой в руках пробивший себе дорогу в жизнь. Однажды, спасая старого хромоногого пса от шайки избивавших его учеников-нищих, он упал с обрыва. Но дуракам везет, иногда и небо посылает пироги. По счастливой случайности Ван Сижи нашел легендарный чудо-меч Противный воле неба и тайную технику развития внутренней силы. С тех пор юноша освоил не имеющее себе равных в мире боевое искусство, возвысился над Улинем и стал непревзойденным воином. Ха-ха!»

В книжной версии его личной биографии писали так: «Ван Сижи – выдающийся воин, обладающий, по слухам, мечом длиной в девять чи, добрый сердцем и дерзко смеющийся над миром. В руках у него чудо-меч Противный воле неба, длина которого изменяется по велению сердца и может достигать девяти чи. Говорят, этот клинок убивает без крови, а умирающий от него не испытывает ни боли, ни холода. Меч Противный воле неба – самый великолепный и прекрасный меч, воплощение божественности и милосердия. Когда он достигает пика своей силы, небо и земля, ветер и облака – все меняет цвет, а с высоты начинает падать снег величиной с гусиное перо. Ван Сижи – божество, святой, бессмертный. Никто не видел его в гневе и уже тем более не наблюдал, как он плачет. Но его тихая печаль, подобно чистому снежному лотосу, распустившемуся на самой вершине одинокой скалы горы Тяньшань, разбивала сердца людей…»

Хуа Цяньгу улыбнулась, прищурив глаза и зажав уши, не желая слышать дикие крики множества помешавшихся на этом мужчине юных дев. Хоть в ее глазах искусство владения мечом Ван Сижи ничего особенного из себя не представляло, однако в нем чувствовались стиль, широта и великодушие души, присущие истинному мастеру. Пусть внешне юноша ничем не впечатлил Цяньгу, следовало признать, что он обладал атлетическим телосложением и благородной наружностью. Сразу видно – настоящий воин, образец справедливости, выдающийся боец Улиня и мечта всех девушек.

– Эх, все расходятся. Больше смотреть не на что. Пойдемте, наставник!

Когда Хуа Цяньгу и Бай Цзыхуа собрались уходить, Ван Сижи вдруг вышел вперед, сложил руки в приветственном жесте, поклонился и сказал:

– Благодарю вас, барышня, за то, что спасли меня.

Во время поединков он не раз чуть не погиб от коварства соперников. К счастью, девушка протянула ему руку помощи.

Хуа Цяньгу приоткрыла рот от изумления:

– Ничего себе, великий воин! Ты это заметил?

Что ж, довольно неплохо. Какие-то способности у него все-таки имеются.

Юноша хорошо владеет мечом, обладает обостренным чувством справедливости и всем сердцем старается отстаивать правду. Только вот он чересчур прямодушный. Возможно, его назначение на пост главы сообщества Улинь, наоборот, принесет одни лишь неприятности.

Ван Сижи заметил, что, несмотря на возраст, девушка наделена талантом, а мужчина, стоящий за ее спиной, хоть и выглядит вполне обычно, но его взгляд, подобный затихшим волнам, выдает в нем человека влиятельного.

– Вчера видел вас на улице, господа. Выходит, нашей встрече суждено было состояться. Если не гнушаетесь, может, остановитесь у меня на несколько дней?

Довольно ухмыляясь, Хуа Цяньгу уже собиралась ответить на приглашение, как вдруг услышала голос Бай Цзыхуа:

– Встретились как ряски на воде[10]. Не будем вас беспокоить. Если суждено, еще свидимся вновь.

Девушка обиженно надулась, но ей оставалось лишь помахать новому знакомому рукой:

– До встречи!

Снова сложив руки в молитвенном жесте, Ван Сижи низко поклонился:

– Память о вашей доброте навсегда останется в моем сердце, благодетельница!

Он долго смотрел