Разрушитель - Мария Токарева

И когда он увидел, как тень Разрушителя устремилась к Агнесс и Алистеру, Митрий сделал свой окончательный выбор: бросился наперерез, подставив себя под удар. Алая молния уничтожения всего сущего пронзила его насквозь, сжигая и рассеивая в потоках колышущихся линий.

– Живите. Не как я… Любите! – проговорил он, рассыпаясь на осколки, и оказался в тишине, в пыльной антикварной лавке.

Внезапно перед ним предстал Сумеречный Эльф, не Разрушитель, а мальчишка в шкурах, его последний, самый страшный ученик. И Митрий, чувствуя, как его сущность начинает распадаться, крикнул сквозь слезы:

– Назови свой грех, мой последний ученик!

Сумеречный Эльф повернулся. В его глазах не отражалось ни следа безумия – лишь бесконечная тысячелетняя боль.

– У меня нет грехов, как у других Стражей! Я был самым чистым, самым наивным из тринадцати. А ты… это ты сделал меня грешником. Убийцей! Ты отнял у меня самое дорогое – память! Память о матери. Память о брате, который пожертвовал собой ради меня. Я должен был спасти брата! Но ты отнял память о нем! Вместе с великой силой поместил в мою душу великую тьму. Тьму Лорда Гордыни!

Слова ударили Митрия сильнее любого заклинания. Он видел теперь не оружие, не Разрушителя, а мальчика-эльфа, чью жизнь он исковеркал ради своих великих целей. Ради… пустоты. Он создал оружие, которое побоялся применить, но не имел силы уничтожить. И теперь даже Меч, Разящий Неправого, не приходил на помощь, потому что Сумеречный Эльф не знал, какой грех должен признать.

Митрий содрогнулся и не нашел слов для оправдания. Он мог лишь смотреть, как черные линии, порожденные его гордыней, исходящие теперь от его же ученика, обвивают рассыпающееся тело некогда правителя суров Бенаама, а ныне – осколка чьей-то памяти в антикварной лавке. Митрий уже не сопротивлялся, позволяя стереть себя из этого мира. Из всех миров! Себя, асура, Лорда Гордыню.

Не случилось взрыва, не осталось и горстки пепла. Замерла лишь тишина антикварной лавки, нарушаемая одиноким стуком капель, падающих с потолка в бесконечную темноту.

Митрия не стало.

Агнесс застыла в небе, и весь грохот битвы словно отступил, заглушенный леденящим ужасом. Она видела, как Митрий, ее учитель, ее повелитель, палач и жертва в одном лице, бросился под удар, чтобы спасти ее. Видела, как он исчез в разрыве реальности. И видела, как из этого разрыва возник Сумеречный Эльф. Вернее, Разрушитель Вселенной.

Учитель… проиграл. Разрушитель не изменился: он оставался все тем же вихрем тьмы. Но в его бесформенной глубине теперь пульсировала новая знакомая энергия – холодная всепоглощающая гордыня. Гордыня Митрия.

– Нет… – прошептала Агнесс, и ее крылья дрогнули. Рядом с ней на крышу развалин дворца приземлился Алистер, прищурив алые глаза.

– Он поглотил его. Как Нираш поглотил Раата. – Его лицо исказилось не от ярости, а от мрачного понимания. – Разрушитель стал сильнее. Хотя… куда еще?

Их объединенные силы – семарглы, Вороны-отступники, земные маги – все еще сражались. Но с каждой секундой становилось понятно: это не битва за победу, а только истерическая попытка отсрочить неизбежное.

– Его надо остановить! – Первым ринулся вперед, на Разрушителя, Джи-Джи. Его вновь обретенные белые крылья сияли пронзительной обреченной чистотой. Он плел сложнейшие узоры линий, снова пытаясь создать клетку, связывающую Разрушителя. Но жуткая тень даже не дрогнула. Черная линия, тонкая, как паутина, коснулась щита Джи-Джи, и мерцающий барьер рассыпался, как стекло. Джи-Джи отбросило прочь, и он с криком боли, обожженный и изломанный, упал на землю.

Одио, с рыком ярости и боли, призвала на помощь, казалось, всю свою вызревшую за десятилетия боль и скорбь – гигантский вихрь черных и белых линий. Эта атака могла испепелить легион темных эльфов, но для Разрушителя оказалась настолько слабой, что он даже не сдвинулся с места. И через секунду Одио уже корчилась на земле рядом с Джи-Джи, поверженная и опустошенная.

– Я должен остановить его! Остановить брата! – Алистер, собрав всю свою волю Верховного Ворона, ринулся в ближний бой. Его серые крылья разрезали тьму, а клинок из пепла и скорби искал ядро чудовища. Но удары проходили насквозь, не встречая сопротивления. Тень обвила Алистера, сжала и с хрустом ломающихся костей швырнула вниз.

Агнесс, с сердцем, разрывающимся от горя, собрала все свои силы. Она была предводительницей семарглов. Она верила! Верила в милость высших сил и верила в людей – всех существ, наделенных разумом и свободой воли! Видела на поле боя, как они сплотились. Она должна была остановить это!

Агнесс выпустила сноп чистого света. И он достиг цели. Но… погас. Погас, потому что ему нечего оказалось освещать. Абсолютная тьма не рассеивалась, потому что умела только поглощать.

«Вот и все… у нас больше нет сил. Ни у кого из нас!» – с ясностью смертельно больного осознала Агнесс.

Она с содроганием увидела, как Лорд Нираш, этот древний ужас, с ревом кидается на Разрушителя, выплескивая всю накопленную мощь. И… исчезает. Без взрыва, без вспышки. Опаснейший асур перестал существовать. Или оказался куда-то телепортирован.

Разрушитель уже не сражался, а просто переписывал реальность так, как ему хотелось. Он заставлял темных эльфов и светлых магов замереть, а потом снова кидал в бой друг на друга. И, похоже, мерзко смеялся, наблюдая за этой «игрой в солдатики». Он то гасил, то зажигал лиловое солнце, и даже Белый Дракон становился лишь фигуркой в колоссальных «руках». Темный абсолют, аватар антибытия, исполняющая танец рудра-тандава.

– Алистер! – заливаясь слезами, воскликнула Агнесс, кидаясь вниз. Она принялась залечивать раны друзей, пока над головой черной тучей нависал Разрушитель.

Стало совершенно понятно: случилось то, что они все боялись осознать… Случился Разрушитель! И остановить его не мог никто. Ни древние асуры – раздавленные и выпитые Раат и Змей Хаоса. Ни Лорд Нираш, поверженный в мгновение ока, ни Белый Дракон и иные Великие Хранители. Никто!

Сумеречный Эльф, Разрушитель Вселенной, парил в центре Измерения Могущества на перекрестке всех миров. Непобедимый. Окончательный.

Они проиграли. Не битву. Все! Они проиграли войну за свою Вселенную 2.0.

Вся боль, все отчаяние, вся ярость, что копились в нем тысячелетиями, нашли наконец выход. И он радовался! По-своему, как умела радоваться тьма, – он уничтожал. Он все вспомнил и жаждал возмездия! Хотя… возможно, ему просто нравилось убивать.

Разрушитель Вселенной парил над полем боя, сражаясь со всеми сразу и ни с кем персонально. Он играл! Для него все были слишком слабыми противниками. Он с презрением посмотрел на Лорда Нираша: дракон уже выглядел крайне паршиво. Раат Шаатир на его спине впал в забытье и почти превратился в пустую кожу, множество глаз ослепли, щупальца поредели, превращаясь в обрубки, крылья едва трепетали. Закончился запас