Разрушитель - Мария Токарева

Великая упряжка с грохотом катилась по выжженным равнинам Бенаама, оставляя за собой борозды, наполненные тенями. Воздух звенел от напряжения и безмолвных стенаний. Внезапно пространство перед ними содрогнулось и разорвалось, словно проколотая пленка. И из разрыва, окутанная сизым мерцанием, вышла Смерть. Не грозная и не величавая, но неотвратимая. Ее крылья из пепла и тумана не шевелились, а взгляд был устремлен прямо на Разрушителя.

– Тринадцатый Проклятый. Сумеречный Эльф. Твой танец подходит к концу. – Голос Смерти прозвучал в головах всех присутствующих, холодный и чистый; она оставалась неподвластна ни черным, ни белым линиям, плывя в ризе своих, серых линий скорби. – Все дороги ведут ко мне. Даже твоя.

– Ты пришла за мной, Дева-Птица? – с небрежной насмешкой спросил он. – И как же я попаду в твои объятья? Хочешь, чтобы я признал свой грех? Митрий уже пытался! Но, как видишь, я безгрешен, раз Меч, Разящий Неправого, все еще не появился! Я – то, что должно было появиться!

– Все, что имеет начало, имеет и конец, – непоколебимо отозвалась Смерть. – Твоя сила, твое безумие, эта… иллюзия власти. Все это когда-то началось. А значит – закончится. Я здесь не как палач. Я здесь как свидетель и исполнитель последнего закона. – Она сделала шаг вперед, и чудовища в упряжке, эти порождения хаоса, пугливо попятились. – Ты говорил, что не боишься меня. Возможно. Но ты боишься небытия, которое несешь. Ты бежишь от себя в грохоте разрушения, но тишина, что наступит после, будет страшнее любой пытки Раата. И она ждет тебя.

На мгновение рука Разрушителя дрогнула. Голос подсознания крикнул: «Ты же все понимаешь!» Он понимал: разрушитель Вселенной 2.0 не нашел бы места в новой прекрасной Вселенной 3.0, если кто-то вообще собирался ее строить. Возможно, его создали и послали как оружие окончательного уничтожения всех версий сотворенного.

– Заткнись! – проревел он, и черные линии рванулись к Смерти, чтобы уничтожить ее, как они рвали все на своем пути, но прошли сквозь нее, не причинив вреда. Смерть оставалась недвижима.

– Ты не можешь убить то, что не жило. Ты – разрушение формы. Я – переход. Мы не враги, Разрушитель. Мы – разные фазы одного процесса. И твоя фаза заканчивается. – Она повернулась, и ее крылья на мгновение заслонили искаженное небо Бенаама. – Я приду за тобой, когда ты останешься наедине с тем, что ты сотворил. Когда ты признаешь свой грех.

С этими словами она растворилась, но утонувшее во тьме сердце жгло болезненное предчувствие. И в ревущей тишине разрушения внезапно раздался звонкий чистый голос:

– Стой!!! Остановись!

Агнесс возникла из разрыва в ткани искаженной реальности, словно последняя вспышка сверхновой перед вечной тьмой. Ее крылья, сотканные из чистейшего света, сияли с такой яркостью, что ослепляли даже Разрушителя. Сфера содрогнулась и подернулась прорехами. Агнесс словно сделалась воплощенным протестом, живым укором против небытия, которое ее бывший друг – названый брат! – навязывал миру.

– Остановись, Эльф! – повторила она. – Я вижу тебя там, в глубине этой бури! Я вижу того, кем ты был!

Черные линии устремились к ней, чтобы поглотить, разорвать, стереть, как досадную помеху. Но они не могли коснуться ее. Свет, исходящий от Агнесс, казалось, питало нечто, непостижимое Разрушителю. Какая-то простая истина, которую Агнесс хранила в сердце. Возможно, неколебимая вера в торжество справедливости? Линии натыкались на сияющий барьер и рассыпались, словно пепел.

– Ты помнишь Бенаам? Настоящий Бенаам! Сады, где цвели редкие цветы! Библиотеки, полные знаний, а не кошмаров! – Агнесс ринулась вперед, пробиваясь сквозь вихрь хаоса к костяному трону. – Ты хотел их защитить! Ты хотел спасти брата и помогать людям, имея силу Стража Вселенной!

– Агнесс… – прошипел Разрушитель, ощущая, как что-то ломается в его стройной теории уничтожения. – Уйди. Ты… не имеешь здесь силы.

– Моя сила не в том, чтобы переписать код! – воскликнула она, уже почти достигнув его. – Моя сила – в том, чтобы помнить! Помнить свет! И напоминать о нем тебе! Митрий совершил ужасную ошибку, отняв твою память, думая, что так заставит полюбить весь мир. Но в одном он был прав: все создано из любви! Любви к тем, кто рядом, и ко всему человечеству! Мы все идем к свету, если хотим идти!

Она вскинула руки, и луч чистого белого сияния устремился к нему. Но не для удара, а для прикосновения. Прикосновения к его грешной памяти. В нем ревели отголоски их общих сражений, тихих разговоров с Митрием, упрямая надежда Эленор, усталая мудрость Джи-Джи. И он снова увидел себя – не бога, не программиста, а Сумеречного Эльфа, изуродованного, одинокого, несущего груз всех страданий мира, и охнул:

– Я… не могу… остановиться… Слишком… много боли…

– Я знаю! – крикнула Агнесс, и по щекам ее покатились слезы. – Но это не выход! Уничтожив все, ты не исцелишь свою боль!

– Хватит! – прогремел он, и его воля, сконцентрированная в единый кулак, обрушилась на Агнесс. Ее свет вспыхнул в последний раз, пытаясь противостоять давлению. Хруст ломающихся крыльев отозвался оглушительным эхом. И их сияние померкло.

Он не убил ее, но… изгнал, отринул от себя, как когда-то сделал Митрий. Пространство выплюнуло ее прочь из Бенаама, обратно в рушащиеся миры, лишенную ее света, но несломленную. Ее последний взгляд, полный не ненависти, а скорби и прощения, на мгновение встретился с его взором. Последний свободный воин был низвергнут.

«В чем она упрекает меня?! Я же безгрешен, раз Меч не явился за мной. Значит, кому-то нужно было наделить меня этой силой, сделать аватаром разрушения», – со скорбью подумали обе части его расколотой личности. Он снова остался один, властелин миров.

И в этот миг, когда казалось, что тьма восторжествовала, застывшее пространство сожженного Бенаама содрогнулось: из последнего луча света, что оставила после себя Агнесс, вышла… Эленор. Не воинственная, не сияющая магией избранная, а просто усталая женщина, испытавшая много боли. Она прождала его почти двадцать лет, но получила вместо своего Сумеречного Эльфа инфернального Разрушителя, потому что… он считал себя недостойным ее. И вот в последний миг Вселенной 2.0 она пришла к нему.

Ее белые волосы плавно развевались на несуществующем ветру, а в голубых глазах не читалось ни капли страха. Лишь бездонная тихая печаль и непоколебимая решимость.

Она шла по выжженной земле, не обращая внимания на ревущих вокруг чудовищ. Ее взгляд был прикован к фигуре на костяном троне. Она шла спасти его. И не только его.

– Назови свой грех… – тихо проговорила Эленор, но ее голос прозвучал громче любого грома.

Исполинская фигура Разрушителя дрогнула, сфера и трон задрожали, темные линии, служащие цепями демоническим тварям, начали истончаться и трепетать.

– Э… Эленор… Ты… Нет… я… – Он замялся, и в его хриплом